Череп колдуна
Шрифт:
– Мы можем уйти от них, – сказал Оуэн, глядя вдаль.
– Не сможем, без десятка дюжих гребцов. С одним парусом от них не уйти, – ответил Ларр. – Они убивают ради удовольствия. Поверьте, я знаю это. – Он молитвенно сложил руки, пот выступил у него на лбу. – Пока что они берут западнее… Интересно зачем… Вы уверены, сэр, что на судне нет какой-нибудь вещи большой цены? Какого-нибудь сокровища, слухи о котором могли достичь ушей этих проклятых разбойников? Их шпионы повсюду, особенно в Мазайне…
– Кайтай! – заорал Оуэн и бросился вниз по трапу, прыгая через две ступеньки. Где-то в глубине души он вдруг почувствовал облегчение. Не нужно было больше беспокоиться о замышляющих козни матросах, таинственных шкатулках с вонючим отвратительным содержимым, черноглазых женщинах, посягающих на его свободу… можно больше ни о чем не думать, а всего только и нужно, что взять щит и топор и покончить все одним размашистым ударом.
– Кайтай! – Оуэн пинком распахнул дверь. – Вставай и бери оружие!
Он торопливо натянул кольчугу и подвесил поудобнее топор в кожаной петле. Затем повесил на спину щит, схватил стальной шлем и вернулся на палубу. Кайтай, поспешно бросив какие-то сложные астрологические вычисления, начал вооружаться; Зельза тоже вышла на палубу, не выказав при этом ни малейшего волнения.
– Они нас заметили, – закричал Ларр, вцепившись в руль обеими руками, – тысяча чертей, заметили и теперь поворачивают, чтобы перерезать нам путь. Мы погибли, господа.
Матросы собрались на палубе; слышались испуганные голоса. Оуэн осклабился на Ларра.
– Ты имеешь шанс умереть как мужчина, – выкрикнул он. – Эй, вы! – крикнул он команде. – Есть у вас зубы, чтобы бороться с этими скотами? Или вы овцы?
– Их очень много, сэр, – мрачно ответил один из матросов, – может, они обойдутся с нами чуть получше, если мы сразу выдадим им вас с вашими деньгами…
Оуэн замахнулся на него топором, и матрос попятился. Оуэн опустил топор и покачал головой.
– Овцы вы, овцы… – пробормотал он, – но мои овцы, и я съем на завтрак ваши ребра, если вы не сделаете, как я велю. – Он повернулся и посмотрел на море.
Видневшийся в отдалении корабль теперь приближался со спущенным парусом и, шедший на одних веслах, был похож на огромное насекомое, несущееся во взбиваемой веслами пене. Корабль Оуэна все еще нес натянутый ветром парус, и расстояние сокращалось с каждой секундой.
– Мы все же прикончим кое-кого из них, – пробормотал Оуэн. Он махнул Кайтаю: – Слушай, Кайтай! Пришло время вспомнить твое колдовство! Мы долго не продержимся против этих гиен. Давай испробуем пару твоих трюков.
– Я не знаю никакого колдовства против пиратов, – тихо ответил Кайтай, в ожидании схватки играя своим изогнутым мечом.
– Я видел, как ты занимался вызыванием и сменой ветра, – тут же отозвался Оуэн. – Слушай… мог бы ты вызвать ледяной ветер, прямо сейчас?
– А-а, – глазки Кайтая заблестели, – холодный ветер…
– И туман, – добавил Оуэн. – Густой морской туман. Но прямо сейчас.
– Если бог ветра из моей страны пойдет так далеко на запад… – Кайтай воткнул меч в деревянную палубу, отбросил круглый щит и резким движением выбросил руки вверх, к небу.
Казалось, из самой глубины легких он исторгнул странный, пугающий призыв, трубный, как волчий вой. Голос зазвенел – от него раскатилось эхо, и, пока оно еще звучало, Кайтай выхватил из-за пояса кинжал и яростно ударил себя в раскрытую грудь. Хлынула кровь. Он прижал к груди ладони, вновь протянул руки к небу и закричал. От этого крика вздрогнули и попятились матросы на палубе.
Прямо по курсу корабля появилось темное облачко, которое, казалось, росло. Попутный ветер внезапно стих, и треугольный парус бессильно обвис. Гик повернулся, и снасти задрожали, как струны гигантской арфы.
На палубу западали первые белые хлопья… снег! Оуэн содрогнулся, так как на палубу ложился вполне осязаемый и даже густой холод. Кайтай вскрикнул еще раз, затем трупом рухнул на палубу и остался неподвижен.
Зельза склонилась было над ним, но Оуэн оттолкнул ее.
– Не надо, – хрипло сказал он, – не трогай его. Я уже видел, как он проделывал такое… Смотри! Туман!
Ледяной воздух опускался на теплое море, и тут же вокруг судна стал подниматься густой, белый, как вата, туман, становившийся все плотнее, гуще… и вот не стало видно ничего, и другого корабля тоже.
– Теперь, – оглядев матросов, сказал Оуэн, – вы все… сидите тихо. Пираты могут пройти мимо. Даже если нет…
Усиленный тишиной и туманом, их ушей коснулся отдаленный скрип уключин, удары весел и мерный звук барабана. Все застыли в напряженном ожидании. И вдруг, неожиданно, все стихло.
– Они подняли весла, – пробормотал Ларр, покачав головой, – ждут, пока рассеется туман. Они поняли, что он ненастоящий…
– Тихо. – Оуэн прислушался. Вокруг была тишина. Но он знал: они были здесь, близко. Они выжидали.
– Эта амуниция тяжеловата, – произнес он вслух, ни к кому не обращаясь. Зельза и Ларр с удивлением наблюдали, как он стащил кольчугу и осторожно положил ее на палубу, чтобы не зазвенела. Он сложил шлем, круглый щит и сбросил башмаки. Полукруглый топор он укрепил на шее с помощью петли. Затем он взобрался на перила палубы.
– Бог-счастливчик, дающий удачу, – сказал Оуэн, потихоньку помянув древнего марионского божка. Говорят, что тот слышит шепот так же хорошо, как и громкие призывы. И, скользнув вниз по борту, Оуэн бесшумно, как выдра, погрузился в воду и уплыл прочь без единого всплеска.