Чтение онлайн

Когда Оуэн и Кайтай въезжали в гулкие ворота, красивый молодой офицер лениво поднял руку, и они остановили коней.

– Торговцы? – спросил офицер.

Оуэн решил избежать лишних объяснений и просто кивнул. Он уже шарил в кошельке в поисках подходящей монеты.

Элегантный офицер получил серебряную монетку и, даже не потрудившись попробовать ее на зуб, с зевком махнул путникам рукой.

Оуэн и Кайтай пробрались сквозь толпу и вскоре оказались на прямоугольной площади, открывшейся сразу за воротами. Тут Оуэн снова придержал лошадь и осмотрелся.

– Однако много воды утекло с тех пор, как я впервые попал сюда, – задумчиво сказал он. – Очень много. Я был тогда еще юнцом, на все смотрел большими глазами, и город показался мне вдвое больше, чем кажется сейчас. Где-то здесь была гостиница… а! Вверх по той смешной улочке.

– Похоже, на лошади там не проехать, – заметил Кайтай, поворачивая коня. Они въехали в узкую, как коридор, улицу, темную от громоздившихся по обеим сторонам высоких домов. За поворотом открылась неширокая площадь, ограниченная с одной стороны высокой стеной, а с другой – дочерна прокопченным сооружением из нескольких этажей, с выцветшей деревянной вывеской, на которой было намалевано почти уже неразличимое изображение какой-то птицы.

И площадь, и большой двор гостиницы были полны народа. У конных рядов толпились озабоченные покупатели, а вдоль стены были привязаны лошади и мулы. Было там и одно-два странных животных, названий которых Оуэн и Кайтай не знали. Почти у самой гостиницы, вокруг небольшого костра, стояли красочные кибитки, под ними бегали и кувыркались шустрые грязные дети. Меж кибиток ходили смуглые женщины в ярких одеждах.

– Цыгане, – произнес Оуэн, кивая в сторону лагеря. – Жестянщики и воры, но я ничего не имею против них.

Кайтай закивал:

– Я их никогда не видел, но много слышал о них. Древнее племя… – Он смолк в задумчивости.

– Их язык очень старый. Интересно…

– Может, кто-то из них и сумеет помочь тебе с переводом рукописи, – сказал Оуэн, – а заодно выкрадет у тебя изо рта зуб и при этом наплетет с три короба самого невозможного вранья. Мало кто из них умеет читать даже на одном языке, хотя говорить они могут на многих.

Друзья спешились и повели коней к коновязи. Тут же появились конюхи, и Оуэн передал им поводья.

– Смотрите, чтобы все было в порядке, – приказал он конюхам, а те улыбались и кланялись в благодарность за брошенные им монеты.

– Получите еще, если будете хорошо обращаться с нашими лошадками, – добавил он, снимая сумку с седла. Затем многозначительно поднял свой черный серповидный топор. – Или вам придется познакомиться кое с чем, если зверюшки будут недовольны.

Кайтай ничего не сказал – он только сверкнул раскосыми глазами на конюха, бравшего у него лошадь, и парень нервно заулыбался.

– Сейчас пойдем к хозяину гостиницы и договоримся о ночлеге на сегодня и завтраке, – сказал Оуэн, показывая дорогу, – а потом займемся делами.

Часом позже они появились снова, договорившись обо всем. Оуэн сыто отрыгнул, улыбаясь, и Кайтай хихикнул.

– Это мой первый нормальный завтрак за целый год, – ответил ему Оуэн. – Мне кажется, я смог бы привыкнуть к городской жизни.

– Но ты обязался отправиться в путешествие, – сумрачно сказал Кайтай.

– Пускай, – беззаботно проговорил Оуэн. – Если задание окажется мне по душе…

Кайтай с сомнением покачал головой.

Оуэн нес тяжелую сумку с добытыми ценностями. Он с кажущимся легкомыслием перебросил ее за плечо, будто это была просто котомка с хлебом и сыром. Воры в Мазайне были наблюдательны и не побрезговали бы и краденым богатством.

Кайтай же крепко прижимал к груди свой мешок, пахнувший заплесневелым пергаментом. Любой воришка, заприметив эту парочку, сначала, конечно, попытался бы похитить сокровище Кайтая.

– Если хочешь, можем поговорить с цыганами, – сказал Оуэн, разглядывая маленький табор из дверей гостиницы. Молодая цыганочка, заметив бородача, послала ему ослепительную улыбку, и белые зубы ярко блеснули на смуглом лице. Оуэн в ответ только усмехнулся.

– В этих кибитках наверняка не найдется ни одного грамотного, чтобы помочь тебе, – сказал он Кайтаю, – но, быть может, мне удастся отыскать здесь что-нибудь стоящее для себя.

Они не спеша пошли между стоявшими кругом разноцветными вагончиками, с интересом глядя вокруг. Голые детишки шныряли у них под ногами, из какой-то повозки доносилось завывание дудки; цыганочка вновь улыбнулась – уже из дверей кибитки – и скрылась внутри, сверкнув босыми пятками.

– Владетельным господам что-нибудь угодно?

Перед ними была уже другая цыганка: стройная красавица с прекрасными черными кудрями, блестящими серьгами и в пламенно-красном платье с вычурной золотой вышивкой. Ее глаза прикрывала шаль, а улыбка была не так тепла, как у той молоденькой девочки: в ней была властность.

Она стояла, облокотившись о самый яркий в таборе фургон. Длинные бледные пальцы были усыпаны крупными кольцами: она бесцельно перебрасывала что-то из руки в руку, и камни колец играли на солнце. Оуэн не мог понять, что за предмет она подбрасывала, – похоже было на небольшой белый камешек. Он улыбнулся ей и заговорил:

– Мы не владетельные господа, мадам. Просто странствующий ученый – мой друг Кайтай – и я, не столь ученый человек… меня зовут Оуэн из Маррдейла.

– А что привело странствующего ученого и тебя, воин, к народу цыган? – проговорила она неторопливо, низким голосом. – Среди нас нет ученых, и мы никогда не воюем.

Оуэн широко улыбнулся:

– Ну что ж. Каоло юра, э лахипен, фай. Ма кай Ром, лиленгро ас, най?

Черные брови цыганки изумленно поднялись, но она тут же опомнилась, и ее улыбка стала откровенно насмешливой.