Чтение онлайн

– Вот! – торжественно и в то же время с облегчением воскликнул он, ибо долгое время томился своей тайной. – Это, мягко говоря, не совсем обычные ответы. Я предполагал, что дело в языке, которым излагали мысли в то время. А это знаете ли – раннее средневековье. До рождения Шекспира оставалось почти двести лет. Однако уже тогда Чосер творил свои жалкие непристойности. Прошу вас, располагайтесь. – Смотритель рукой указал на стул напротив, а сам сел за столом. Предугадывая нетерпеливое желание Историка взять тетрадь в свои руки и прочитать таинственные записи, Смотритель торопливо пододвинул тетрадь ближе к себе, обхватив руками и смущаясь вкрадчиво произнес: – С вашего позволения я зачитаю на мой взгляд самое важное и неоднозначное.

2

Ответы головы Саймона Садбери Архиепископа Кентерберийского

записи сделаны викарием собора святого Григория преподобным Джоном Бишопом

Находясь в здравом уме и твердой памяти я – Джон Бишоп, делаю эти неоднозначные записи беседы своей, с головой Саймона Садбери, заботливо хранимой мной в соборе святого Григория и повествую дословно лишь о доподлинно виденном и слышанном.

«без упования проницать сокрытый смысл событий и дабы лишь сохранились записи мои, сделанные по воле Господа, для грядущих в мир поколений, которые пусть творят молитву истолкования». * Умберто Эко

1990 год

И узрел я голову, сокрытую в стене.

И мир мой перевернулся.

И стал я другим человеком, но не в намерениях веры своей (она так и осталась непоколебима и крепка. И даже стала крепче), но поскольку благодарность Господу, переполнила душу мою, словно чашу, за то, что дарована была мне такая близость к тайне неизвестной остальному суетливому миру. К тайне, которая стала разрастаться внутри меня с каждым днем, превращая в человека особенного и избранного.

Не многим когда-либо станут доступны для понимания чувства восторга и эйфории, до слез переполнивших меня, при первом благоговейном прикосновении. Я недостойный муж человеческий, обычный скромный викарий, держал в руках голову архиепископа, и в то же время шепотом возносил молитву Господу за такое счастье.

Лишь археологам, впервые проникнувшим в египетские пирамиды. Лишь геологам, нашедшим неиссякаемое драгоценное месторождение. Лишь прыщавому поллюционирующему девственнику, впервые узревшему перед собой обнаженным объект обожания (да простит Господь за греховное плотское сравнение, но невероятно похожее), будут понятны мои острейшие чувства.

Каждый вечер, после церковных служб и суетливых хлопот, коих в течение дня происходило немало, я торопился в тайную комнату, ведомый необъяснимой мощной силой, тянувшей меня к голове.

На протяжении долгих зимне-весенних вечеров я проводил время изучая досконально свою голову (а у меня были все основания считать ее своей). Благоговение, любовь, преклонение, все это перемешивалось во мне, рождая невероятно яркие реалистичные картины происходившего в те времена, когда голова составляла одно целое с туловищем.

Надеюсь, Господь когда-либо простит дикую страсть, охватившую меня. Но со временем, уже просто держать ее в своих руках мне становилось недостаточно. И каюсь, я пошел на преступление недостойное моего сана. Однажды, уходя из собора, я, не в силах больше расставаться с ней – такой родной головой Саймона, спрятал ее в сумке и на ночь унес с собой.

Однако как это часто происходит с преступниками, первое преступление повлекло за собой второе, еще более ужасное. Но в моем положении столь необходимое. Для того, чтобы не вызывать подозрение на свою голову, отсутствием основной намного более ценной головы, я подменил оригинальную голову Саймона Садбери, головой кузнеца Джека Смита.

О прошу! На коленях прошу я прощения. Умоляю! Господи! Прости меня! Но что такое обычная голова простого кузнеца, погибшего, не успев даже выйти из паба в пьяной драке от удара Сомерсета Моэма, по сравнению с головой великого Архиепископа!?

Да. Мною самым постыдным образом была разрыта могила Джека Смита. Да. Его кузнечная голова была отделена моими руками от других останков. Да. Не без ложной скромности отмечу, тонкую мою работу по доведению головы кузнеца до подобия головы архиепископа.

И для чего все это было сделано спросит недоуменный читатель? Ну конечно же ради моей больной изнуряемой тоской и разлукой страсти. Страсти по уникальной, прекрасной, хранящей множество тайн голове Саймона. Настоящего Саймона, Саймона-мученика, Саймона-святого, Саймона-мыслителя. Господом Богом дарованного мне лишь для того, чтобы показать, доказать, явить миру весь смысл неизменимого бытия человеческого. Который, мне, и только мне, предстояло разгадать…

3

Историк возмущенно вскочил и стал рассматривать череп в нише. Он обернулся к невозмутимо сидящему Смотрителю и задал естественный вопрос:

– Чей же череп сейчас перед нами?!

– Правильнее называть голова… – вкрадчиво напомнил Смотритель.

– Пусть будет так! – в сердцах воскликнул Историк. – Однако как бы мы ни назвали эту важнейшую часть тела, это нисколько не отменяет ту историческую ценность, которой для нас обладал бывший владелец данной, как вы называете, головы!

Смотритель, улыбнувшись встал из-за стола и подошел вплотную к Историку.

– Дорогой мой, – обратился он к Историку, взяв того за руку, пытаясь успокоить, – Почему же для нас, для каждого из нас, такое решающее значение всегда имеет столь непреодолимая разница между головой архиепископа и простого кузнеца? – последняя реплика прозвучала как-то грустно, риторически, словно мячик, брошенный в стену и отскочивший обратно.

– Но это же обман! Мошенничество! Ведь все дело в Истории. В легендах. В ролях, которые История каждому отводит! – Историку стало обидно до слез, и он попытался вырвать свою руку из руки Смотрителя. Но это оказалось непросто. – И конечно же ваши разговоры и ответы головы так называемого Саймона будут такой же фальшивкой!

Смотритель уже двумя руками сжимая руку Историка и заискивающе глядя тому в глаза ответил:

– Ничего подобного, дорогой мой. Вы поймете, как я неистово ждал вас, когда дослушаете рассказ до конца. Поймете это лишь позже. Дайте мне немного времени! Прошу вас! Как же я мог, ожидая вас, как никто никогда не ждал в истории, подсунуть вам поддельную голову!? Именно сейчас, именно здесь, именно в этот, для меня, не побоюсь этого слова судьбоносный момент, перед вами находится настоящая голова Саймона! Поверьте мне!