Чтение онлайн

– В другой раз, Ромик.

– Красота – сиюминутное явление, и художник призван зафиксировать ее для вечности.

– Рома – Рафаэль! Или тебе по душе Тициан? Хотя он отдавал предпочтение более пышным формам.

– Каждое время имеет свой эталон женской красоты.

– Это противоречит вашему предыдущему заявлению о вечности, – вмешался в словесную дуэль Заколов. – Зачем фиксировать красоту, которая спустя полвека будет выглядеть неприглядно?

– Тихон – яркий представитель новой формации: логикус сапиенс, – пояснила Тамара.

Но ее слова еще больше озадачили фотографа. Он небрежно отмахнулся:

– Я в насекомых не разбираюсь.

Кушнир прыснула. Заколов извлек фотографию Касымова и твердо перевел разговор в нужное русло:

– Роман, нам нужно увеличить вот этот снимок. Негатив хранится у вас.

Рома повертел протянутую фотографию и обратился к девушке:

– Опять, Томка, в гиблое дело ввязываешься. Мало тебе досталось? Нет, чтобы про хлопкоробов писать или «Малую землю» с «Целиной» восхвалять. Все какой-то хлеб бедному художнику.

– За этим хлебом – большая очередь. А я не люблю в очередях стоять.

– Стоять – ерунда. Важно в заветную очередь попасть.

– Там локтями пихаются.

– Какая недотрога!

– Где негатив? – Тихон назойливо влез между девушкой и фотографом.

Роман безнадежно махнул рукой и кивнул:

– Знал, что не уговорю. Пойдем в лабораторию. Все уже готово.

Под громким названием «фотолаборатория» скрывался переоборудованный совмещенный санузел. Три человека с трудом втиснулись в темную комнатушку, напичканную фотоприборами. Рома плотно прикрыл дверь, снял солнечные очки и включил красный фонарь.

– Вот твой кадр, – Роман щелкнул выключателем фотоувеличителя, и в прямоугольной рамке высветился «седой» Малик Касымов с белыми провалами глаз. – Хотите увеличить весь снимок?

– Достаточно вот это место, – Тихон ткнул в негативное изображение около плеча Касымова.

Роман стал вращать колесико, колба фотоувеличителя поползла вверх по штативу. Постепенно все пространство рамки заняло размытое очертание фотокарточки на стене в квартире Касымова. На ней оператор стоял рядом со странной картиной. Роман выверенным движением подкрутил объектив, и на сером холсте загадочного полотна прорезались белые геометрические знаки.

– Что это за дьявольские символы? – проворчал Роман.

– Я думала, может, ты знаком с таким направлением в искусстве? – вздохнула Тамара.

– Это не Рафаэль.

– Сама вижу.

– И даже не Кандинский с Малевичем.

– Напечатайте, пожалуйста, – попросил Тихон.

Роман положил в рамку фотобумагу, сдвинул на несколько секунд защитный фильтр с объектива и вернул его на место. Фотобумага перекочевала из-под объектива в ванночку с раствором. Роман бережно притопил ее пинцетом. Три пары глаз дружно наблюдали, как на белой карточке проявляются темные полоски и пятна, постепенно сливающиеся в цельное изображение. В нужный момент Роман выловил снимок пинцетом, дал стечь проявителю и опустил карточку в закрепитель. Когда процесс закончился, он включил верхний свет.

– Готово. Теперь я могу рассчитывать на благодарность? – Фотограф гордо нахохлился и вплотную прижался к девушке.

– Спасибо, Ромочка. Ты настоящий друг.

– И это все? – Роман напирал на девушку.

Тамара выскользнула из ванной, Рома последовал за ней.

Оставшись один, Тихон Заколов внимательно разглядывал влажный снимок. Изображение на картине, казавшееся странным узором, распалось на отдельные непонятные символы. Все они были хорошо различимы, и Тихон мог детально их рассмотреть.

В целом картина выглядела так:

Но что это дает? Уголки, квадратики, точки. Как их расшифровать? Да и шифр ли это? Мало ли художников, мечтающих о славе Малевича, изобразившего «Черный квадрат»? Возможно, очередной свихнувшийся неудачник решил стать родоначальником нового направления под девизом: «кубизм» на свалку, даешь «геометризм»!

Тихон постарался перевести картину на привычный язык чисел. 19 точек, 34 знака, 62 угла, 93 отрезка. Он быстро сложил, вычел и перемножил эти цифры в самых разных сочетаниях. Ни один результат не дал даже намека на разгадку.

Тупик.

Заколов сместил взгляд с таинственных символов на фигуру кинооператора перед картиной. Стоит в пол-оборота, внимательный взгляд устремлен на изображение, рука сжимает толстую книжку. В музей с книжкой? Странно, если только это не каталог выставки. Тихон попытался рассмотреть обложку. Какой-то рисунок, часть слова. Слишком мелко и нечетко.

Он вышел из ванной и обратился к Роману, развалившемуся на диване в неизменных солнцезащитных очках:

– Как вы думаете, это может быть фотомонтаж?

– По копии разве определишь, – усмехнулся фотограф, пыхтя сигаретой. – Если бы я видел оригинал. Да и то вряд ли бы сказал однозначно. Касымов – профессионал высшего класса. Для него сформировать такую экспозицию – пара пустяков!

– А можно еще увеличить? Я хотел бы прочесть название книги.

– Зачем мучиться? Пусть Кушнир у Касымова спросит. Видимо, она понравилась старику, раз он так разговорился.

– К сожалению, это нереально, – уклончиво сообщил Заколов.

– Понятно. Старик расстроился после этой истории. Ну-ка, дай сюда! – Роман прищурился на снимок, медленно выпустил два дымных кольца из раскрытых губ и крикнул: – Томка, твой приятель требует от меня невозможного!

– А ты попробуй, Ромчик. Ты же мастер, – ласково попросила девушка, присев рядом и заботливо поправив фотографу прядь волос.

– Только ради тебя, – взрычал Роман, хищно глядя на бедра девушки.

– Тогда вперед.

Фотограф вскочил, притушил окурок и позвал Тихона:

– Эй, ракеты-самолеты, пойдем с народной смекалкой познакомлю.

В ванной Роман сдвинул фотоувеличитель на край столика, сменил объектив на более мощный и направил луч прямо на пол.

– Сейчас посмотрим, что за книжки читает уважаемый Малик Касымов?