Чтение онлайн

Загудел чайник, и через мгновение появился Нейтан с двумя чашками. При виде него я улыбнулась. Я уже перестала сетовать на то, что Нейтан не мой ребенок, решив радоваться, что хоть кто-то ведет себя, как подобает сыну.

Нейтан поставил чашки на блюдца. Но, садясь, он замер на полпути.

– В чем дело? – спросила я.

– Ты не слышала?

– Что именно?

– Тсс! – Он встал и застыл.

Я услышала уханье совы. Гул камина. И биение сердца, отдающееся в затылке. А потом услышала кое-что еще. Какое-то царапание, будто когтями по двери.

– Что это? – прошептала я, и Нейтан поднял палец, призывая к молчанию.

Звук прекратился. А потом царапанье возобновилось. И вновь затихло.

– Думаешь, кто-то пытается забраться в окно?

– Оставайся здесь, – приказал он. – И не вздумай меня пристрелить!

Я бы предложила ему револьвер, но знала, что он не возьмет. Совершенно очевидно, Нейтан никогда не стрелял, и револьвер в руке испугает его сильнее, чем любой взломщик.

– Нейтан, стой! – прокричала я и на цыпочках подошла к камину за чугунной кочергой.

Я протянула ее Нейтану, и он одобрительно кивнул. Парадная дверь скрипнула на старых петлях, и племянник выскользнул наружу.

Мой взгляд остановился на револьвере. Трясущимися руками я схватила его со стола и прицелилась в дверь. Услышала стон ступеней на крыльце и шорох листьев под подошвами. И тишина.

Я подождала, пока секундная стрелка старинных часов с боем отмерит целую минуту. И еще одну. Я ощущала тяжесть револьвера в руке, но не опускала его. Я не взвела курок, только поставила на него большой палец. Конечно, я не Джон Уэйн [2] , но при необходимости могу выстрелить меньше чем за секунду, а во второй раз – и за полсекунды.

Ощутив легкое головокружение, я поняла, что задержала дыхание. И заставила себя медленно выдохнуть. Почему он так долго? Со следующим вдохом пришел и долгожданный ответ. Нейтан прокричал:

– Опусти оружие, я нашел злоумышленника!

Появившись на пороге, Нейтан улыбался и держал в руках какого-то светлого енота.

– Это еще кто?

Он включил свет и вошел в дверь, обнимая невероятно симпатичного золотистого пса.

– Ох, бог ты мой, – вздохнула я.

Я вспомнила веревку в руке женщины и поняла, что это была вовсе не веревка. Какой переполох я устроила!

– Думаю, теперь мы знаем, что здесь делал тот взломщик, – сказал Нейтан, поглаживая собаке подбородок. Его пальцы нащупали бирку в форме косточки. – Похоже, его зовут Брандо.

Я заглянула в большие карие глаза моего лохматого гостя. Маленькие усы подрагивали, и я прикоснулась к его мордочке. Он потянулся ко мне. Я почувствовала прилив тепла в груди. Вспомнила, как легко было любить детей, пока они были маленькими, а они любили меня в ответ. Они были так уязвимы, такие крошечные, с хрупкими сердечками, поэтому я тоже позволяла себе быть уязвимой: плакать как дурочка, при виде их первых шагов, выпавших зубов, нестройных соло на утомительных концертах школьного хора. Но потом они выросли, и наша любовь ослабла. Их привязанность стала зависеть от получения желаемого: поездки в Европу, новой машины, первого взноса за квартиру на берегу моря. Неужели это деньги разрушили наши отношения? Было бы нам лучше, если бы я прятала от них деньги? Или вообще ничего не имела?

– Хороший песик, – приласкала я его, и Брандо завилял пушистым хвостом туда-сюда, как дирижерской палочкой. А я вдруг вспомнила, каково это – любить без условий.

– Тут есть номер. Может, позвонить? – спросил Нейтан, вытаскивая телефон.

– Бедняжка, – сказала я, уклоняясь от ответа. – Насколько надо быть безответственным, чтобы отпустить собаку без поводка посреди ночи?

– Мне спрятать твой револьвер? – спросил Нейтан, набирая номер.

– Может быть, – пробормотала я.

Я знала, что нужно позвонить хозяйке, чтобы она пришла и забрала свою собаку. Чего я не знала, так это того, что загадочная незнакомка даст мне не причину жить дальше, а (наконец-то) возможность умереть.

– Эшли! Что случилось? Где Брандо? – спросил Джордан, когда я ворвалась в дом.

Он переоделся в бледно-голубые треники и такую старую и потрепанную футболку, что она почти просвечивала.

– Ох, Джордан, что я натворила! – взвыла я, размазывая слезы и сопли по лицу тыльной стороной ладони.

Я знала Джордана почти всю жизнь. Он видел меня красавицей по вечерам, в ужасном виде по утрам и во всех промежуточных состояниях. Мне нечего было от него скрывать.

– Вдохни поглубже и расскажи, что случилось, – спокойно произнес он голосом врача.

У Джордана всегда хорошо получалось справляться с истериками, вот уже почти десять лет он занимался этим с перепуганными пациентами, нервными интернами и как минимум с одной сверхчувствительной актрисой. Он подвинул мне стул, и я рухнула на него. На грудь, словно мокрое одеяло, давили стыд и смятение. Джордан тысячу раз говорил, чтобы я не отпускала Брандо с поводка, потому что достаточно «одной приблудной белки», и тот бросится под машину. Но, конечно, я его не слушала.

– Я всего на минутку спустила его с поводка, – солгала я. – Только чтобы он размял лапы.

Джордан присел передо мной и положил руку мне на колено. У него были длинные пальцы – я много раз видела, как он бросает ими баскетбольный мяч, – и они дотянулись до моего бедра. При других обстоятельствах я увидела бы в этом жесте намек, но в тот момент была вся в соплях и истерике.

– Тихо, тихо, – успокоил он меня. Я начала икать от рыданий, и он сжал мою ногу, чтобы приободрить. – Он же маленький, далеко не убежит. Я только переоденусь, и мы его поищем, хорошо?

Я кивнула. Мне было слишком стыдно рассказывать о выстрелах. Отпустить Брандо с поводка и без того было достаточно глупо. Мне не хотелось, чтобы мой рассудительный сосед по дому знал, что я не только потеряла пса, но и погналась за ним мимо знака «Вход воспрещен», во двор человека, явно настроенного защищать его всеми способами.

Как только Джордан встал, в кармане худи зазвонил телефон. Неизвестный номер. Я посмотрела на Джордана и ответила:

– Алло?

– Это хозяйка Брандо? – спросил приятный мужской голос.