Чтение онлайн

Роша выскочила на улицу и быстро опустилась вниз, лишь иногда дотрагиваясь лапами до горы, обрыв был резким. Это и есть один из вариантов, который мне не нравится. Кошка упала в реку, выплыла на берег и развернулась ко мне, отряхнув от воды шерсть. Теперь, я полагаю, моя очередь.

— Глубокая? — крикнула я, но не очень громко. Надеюсь, не услышат.

— Вполне, — услышала я сзади себя, и от испуга или даже неожиданности прыгнула вниз.

— Вы, я смотрю, любите приключения? — спрашивал меня демонов король, держа за шкирку и летя к берегу.

— Больше чем однотонные будни в своей комнате со служанкой.

— Мне казалось, вам у меня нравится? — потребовал демон ответа, опуская меня на мокрую траву.

— Не жалуюсь, но, — я кивнула на Рошу, — она решила, что нам пора вас покинуть.

Роша свысока посмотрела на демона и повернулась к нам… спиной. Мы с мужчиной переглянулись и невольно озадачились, не знаю, о чем думал он, а я размышляла, откуда у Роши такая нелюбовь к демонам?

— Императрица, — обратился ко мне мужчина, — вы могли пострадать.

Я улыбнулась. Из-за того, что я Императрица, он думает что я «леди», как у них называют женщин, но зря. Я, как у нас говорили давно, и говорят до сих пор с гордостью «самка», я не буду смиренно сидеть в комнате и разговаривать с другими высокородными демонессами о юбках и мужчинах, хотя поговорить о таком не погнушаюсь, но не в столь больших количествах, в которых любят говорить об этом леди. Горгульи дикие, непредсказуемые, страстные, немного ветреные, игривые, но уж точно не кроткие, а вот демонессы любят построить из себя кукол, хотя всем известно, что гневаются они страшно, и сила их гнева разрушительна.

— И как бы я пострадала, ваше величество?

— Вы бы ударились своей прекрасной головкой и потеряли сознание, а потом бы наглотались воды, и ваши легкие пришлось бы долго очищать, — он сказал это и серьезно посмотрел на меня, ожидая реакции.

Я расхохоталась. У мужчины появилась морщинка между бровей, и я положила палец ему на лоб, чтобы ее разгладить, но он съехал вверх, придавая лицу его величества грустное выражение, от чего мне стало еще смешней, и я упала на мокрую траву спиной, смеясь взахлеб. В последнее время я замечаю за собой хорошее настроение каждый день и каждую минуту, с чего бы это?

— Я сказал что-то смешное? — таким тоном был задан вопрос, что захотелось перестать смеяться, но не в моем характере смиренно извиняться, если мне захотелось посмеяться.

— Да, в моей жизни были вещи и похуже «ударов головкой» и воды в легких.

— Неужели? Вас бросил любовник, или может быть украли, и возвратили брату за выкуп?

Я лениво повернулась к мужчине, что взирал на меня со смешинками в глазах, хотя лицо оставалось холодным.

— Вы знаете, когда я родилась? — он кинул.

— Я знаю, что вы родились, когда еще Эрд только строился.

— Нет, ваше величество, может быть, это покорежит ваше представление обо мне, но я была рождена раньше того времени… — я внимательно посмотрела на демона, могу ли я ему это говорить? Взвесив все, что хочу сказать, кивнула своим мыслям — большой тайны там нет. Информация, которую я дам в его руки, не сможет обернуться оружием против меня, поэтому я продолжила рассказывать, устремив взгляд в хмурое небо. — Моя мать, как и все самки из стаи ошкуривала добычу, готовила, стирала, ухаживала за моими братьями, сестрами и за мной, но я была любопытным ребенком, и однажды сбежала в поле, где стоял камень, который меня манил. На том камне были символы, тогда еще мне не понятные, и я стояла там и смотрела на них заворожено, пока Эль не заговорила со мной. А потом я узнала, что на наше поселение напали жааррры, и побежала назад, однако там была лишь кровь, остатки горгуль и мальчик. В щели запрятался маленький ребенок, он был молчалив и не показывал ни одной эмоции. С того момента началась моя новая жизнь, а мальчика я назвала Жэрромом, нарекая своим братом.

Я уже увлеченно грызла сочную травинку и закончив историю, подумала, что ткань на мне придется опять стирать, все-таки недавно был дождь.

— Вы меня удивили, я думал, что вы младшая и родная сестра Жэррома Черного.

— Эль назвала меня Черной Мальвой, как цветок, Жэрром тоже получил эту фамилию, но мне она больше подходит, не считаете? Уже это доказывает, что я родилась раньше него. А кровь… она ничто не значит, если брат и сестра не близки друг с другом. Для горгуль сестрой или братом в первую очередь считается «Не тот, кто по крови родной, а тот, кто по сути близок». Но если убрать из моей жизни пятьдесят лет сна, то Жэрром прожил больше моего.

Роша недовольно рыкнула и помчалась куда-то, видимо охотиться, я завистливо вздохнула. Вот мы и поменялись ролями.

— Я понял, что Эль это Новая Мать или Богиня, как вы ее называете? — я кивнула. — Все говорят, что ваш сон в такой большой срок времени это наказание.

— Отчасти. Эль всегда наказывала меня таким образом, что наказания выходили уроками, так и в этот раз. Я просто видела долгий, поучительный кошмар и не имела возможности проснуться или умереть. А так да, для всех остальных это был обычный сон в наказание.

— Я сегодня многое от вас узнал, — задумчиво сказал демон. — Ну что, не вернуться ли нам в замок?

Я грустно вздохнула, как бы я не была рада быть гостей в таком красивом и спокойном месте, а «любоваться леденцом издали» это не сытно.

— Может, поохотимся? — специально сказала это немного детским голосом полным надежды. Прощупываю почву. Думаю, брат будет рад, если узнает, что я нашла подход к этому мужчине, у которого аура настолько сильная и властная, что даже когда лежу возле него на траве, хочется отползти и заскулить.

Демон поднял брови, просверлил во мне дыру, но все же кивнул, видимо ему тоже хотелось испытать азарт погони и пьянящий адреналин, который источает кровь добычи. От таких приятных мыслей хищная улыбка появилась на моем лице, и я рванула в лес.

Ветер в волосах, крик потревоженных птиц, где-то карканье ворона, хруст веток впереди. Мы с демоном загоняли молодого оленя, по округе разнесся запах страха, что подбадривал нас. Я неслась и предвкушала момент, когда жертва будет поймана… когда ее бешено колотящиеся сердце стукнет в последний раз и глаза покроются пеленой смерти.