Чтение онлайн

Рыцари, сняв шлемы и склонив головы, последовали его примеру. Потом герцог спросил:

— В замке кто-нибудь остался из дочерей графа?

— Почитай, никого, господа. Старшая дочь, Марианна, с младшенькими сестрицами уехали в Монсегюр. А средняя только сегодня утром отправилась, в носилках, говорят, в саму столицу.

— Средняя… Мари-Доминик, не так ли?

— Она самая, мессиры. Я видел, как она садилась в паланкин. Такой раскрасавицы свет не видывал! Мои приказчики потом аж целый час с открытыми ртами ходили. Просто картинка!

— Похоже, мы и здесь опоздали, — тихо промолвил герцог барону.

— Да; нам опять не повезло.

— В замке нам делать больше нечего… Едем в Париж!

И они повернули лошадей обратно на север.

— Монсеньор, — вдруг сказал де Парди. — А как же послезавтрашний турнир в Аржантее? Разве вас не будет там?

— Ты думаешь, мне сейчас до турниров? — Грустно усмехнулся Черная Роза. — Хотя… там будет весь двор; и мы как раз поспеем туда. Ты прав. Едем!

— Вы слышали, что сказал этот купчишка о Мари-Доминик? — через несколько минут, послав лошадь в галоп, спросил барон герцога. — Я помню, как вы рассказывали мне о ней. Как она ранила Жан-Жака, и топтала ваш штандарт, и плюнула в вас. И плащ ваш порвала. Вы сказали, что она рыжая, веснушчатая, смешная, с повадками мальчишки-хулигана… А купец просто слюной исходил, когда говорил о ней и её красоте.

— Чего ты хочешь, Этьен? — чуть улыбнувшись, спросил герцог. — Он же простой селянин, — а тут — графская дочь! Конечно, она показалась ему Венерой, выходящей из морской пены! Нет… самая прекрасная из дочерей Руссильона — это Мари-Флоранс. Как, как мог Бог допустить такое — чтобы она, такая юная и прелестная, постриглась в монахини? Я уверен — мы бы были счастливы нею… у нас были бы дети, такие же красивые, как она. А теперь — как мне жить дальше, Этьен? Я мечтал о жене… о наследнике… И все эти мечты теперь рухнули. За что, Господи, ты послал мне это новое испытание?

— Монсеньор! Есть еще надежда — быть может, ваша жена не проживет долго; босая, в темноте, одетая только во власяницу. Вам надо посылать своего человека в монастырь… раз в полгода, например, чтобы узнавать о ее самочувствии. — Осторожно предложил де Парди.

Герцог метнул на барона полный боли и ярости взгляд.

— Чтобы я ЖДАЛ ее смерти, Этьен? Чтобы я мечтал об этом? Чтобы молился о том, чтобы Мари-Флоранс умерла, и я стал вдовцом? О, неужели я когда-нибудь дойду до такой низости?..

Они ехали около часа по живописной, окруженной с двух сторон вековыми тенистыми деревьями дороге; в одном месте, над обрывом, она круто поворачивала вправо; внизу протекала мелкая речушка, весело журча по каменистому руслу.

Герцог опять был сумрачен и молчалив; он не замечал ничего вокруг себя; но его спутник, поворачивая коня, взглянул вниз — и увидел стоявшую прямо на середине речки и жадно пьющую воду белую кобылицу.

— Какая прекрасная лошадь! И породистая. Взгляните, монсеньор — не арабка ли?

Черная Роза посмотрел тоже вниз — и изменился в лице. Он сразу узнал эту кобылу.

— Это же Снежинка! — удивленно воскликнул он. — Мой подарок Мари-Флоранс на свадьбу! Что она здесь делает?

Мужчины соскочили с коней и подошли к самому краю обрыва.

— Похоже, она убежала от кого-то, — сказал де Парди. — Видите — длинный повод волочится прямо по воде? Смотрите, как она возбуждена, как прядает ушами и бьет хвостом, как у нее ходят бока! За ней, наверное, гнались.

— Снежинку трудно догнать; это чистокровный иноходец! Но её нельзя здесь оставить; надо поймать её, Этьен!

Герцог взглянул с крутого берега вниз.

— Я не вижу удобного спуска к реке. Пока мы будем искать его, она может снова ускакать, и мы вряд ли догоним её, даже я на своем гнедом. Придется спуститься прямо здесь.

— С обрыва? Монсеньор, не лучшая мысль! Вы можете упасть и разбиться!

— Это мой подарок, — упрямо сказал рыцарь. — Я должен поймать Снежинку! Но лезть с такой кручи в латах неудобно; и их лязг может испугать кобылу. Надо все с себя снять!

И Черная Роза, не раздумывая ни минуты, сбросил свой синий плащ и начал расстегивать доспехи. Он снял и шлем, и высокие сапоги с золотыми шпорами, в которых было бы неудобно слезать с обрыва; и вскоре, сложив всю одежду и пояс с мечом в траву у дороги, остался босой и только в белоснежной рубашке-камизе и узких облегающих штанах-шоссах.

Этьен с неодобрением и даже тревогой наблюдал за действиями герцога. Но он прекрасно знал, что переубедить Черную Розу, когда он что-то задумал, крайне нелегко.

— Не беспокойся за меня, Этьен, — сказал ему герцог. — С мечом я не полезу, но возьму с собой кинжал.

— Будьте осторожны, монсеньор, — только и ответил де Парди. Черная Роза подошел к краю обрыва и начал спускаться, хватаясь за нависшие над краем кручи ветки ивы и втыкая в глинистую землю кинжал, используя его как дополнительное средство страховки.

Снежинка продолжала пить, изредка вскидывая голову и оглядываясь назад.

Герцог был уже на полпути вниз; но тут глинистый склон вдруг пополз под его босыми ногами, и смельчак кубарем покатился вниз, прямо к берегу речушки.

Барон испуганно вскрикнул; но Черная Роза тут же встал на ноги и махнул другу рукой, показывая, что он цел и невредим. Правда, кинжал остался воткнутым в склоне берега; но лезть за ним обратно герцог не стал. К тому же Черная Роза весь исцарапался и испачкался в глине с ног до головы; его белая рубашка и штаны стали темно-коричневыми; один рукав камизы разорвался.

К счастью, кобыла не испугалась; она перестала пить и стояла теперь неподвижно, разглядывая незнакомого человека. Герцог медленно и осторожно стал приближаться к Снежинке, нашептывая её имя и какие-то успокаивающие ласковые слова.

Когда он подошел уже почти вплотную, она всхрапнула и вскинула голову; но было поздно, — Черная Роза уже схватил её за длинный повод, волочащийся по воде. Он поймал её! Снежинка попятилась, мотая головой; но герцог натянул узду и легко вскочил на неё, хоть она и была неоседлана.