Черная тень в белом плаще

– Продолжается посадка на скорый поезд номер двадцать девять «Петербург – Москва», – разнесся из репродуктора гулкий простуженный голос, – поезд находится на пятом пути, левая сторона. Нумерация вагонов начинается от головы состава.

В восьмом купейном вагоне скорого поезда номер двадцать девять, в третьем купе, сидели двое слегка потрепанных мужчин среднего возраста, по внешности – типичные командированные. Мужчины вели нескончаемый разговор, увлекательный, как шестизначная таблица логарифмов.

– Нет, Михаил Иванович, все-таки Миронову не дадут начальника отдела, – убежденно говорил невысокий толстячок с аккуратной круглой лысиной, – после того как он завалил испытания на литеру «О»…

– Дадут! – отвечал ему худой брюнет с нездоровым желчным лицом и лихо зачесанными назад седеющими волосами. – Непременно дадут, Иван Михалыч! У него в Москве такая волосатая лапа… – Брюнет поднял глаза к потолку, как бы показывая, в каких недоступно высоких кругах лапа у везунчика Миронова. Под потолком купе горела в четверть накала дежурная лампочка, да гудела басом неизвестно как залетевшая в поезд большая осенняя муха.

– А я все-таки считаю, что не дадут! – возражал упорный толстяк. – Если бы он не завалил испытания на литеру «О», тогда бы, может, и дали, а так – нипочем не дадут!

– А не открыть ли нам коньячок? – суетливо потерев руки, поменял седеющий брюнет тему разговора. – А то в организме какое-то смутное беспокойство и сужение сосудов!

– Надо хоть от перрона отъехать, – возразил толстяк, покосившись на дверь купе, – еще не все пассажиры пришли. Вдруг придет такой, извиняюсь, кадр, что и коньяку не захочется.

Словно в ответ на его слова, дверь купе откатилась в сторону и на пороге возникло прекрасное видение.

Видению было лет двадцать пять.

Видение было прехорошенькой брюнеткой в ярко-красной кожаной курточке и черных облегающих брюках, с несколько замедленными и как бы полусонными движениями.

– Здравствуйте, мальчики! – глубоким волнующим голосом пропела брюнетка и окинула командированных неторопливым, откровенным взглядом. – Это с вами мне придется ночку коротать?

– Позвольте, пристрою ваш чемоданчик! – взвился навстречу девушке оживившийся и как-то сразу помолодевший брюнет. – Позвольте, помогу вам раздеться…

– Как – так сразу? – с неторопливой насмешкой проговорила красотка, спокойно и вальяжно располагаясь на нижней полке.

Появился озабоченный проводник, собрал билеты и деньги за постельное белье, вполголоса задумчиво пробормотал: «А одно-то местечко у нас свободное…» – и отправился дальше по вагону.

Брюнет хотел было уже вернуться к разговору о коньяке, подключив к нему очаровательную соседку, но в это время брюнетка полусонно потянулась и проворковала:

– Мальчики, вы не выйдете на пару минут покурить? Мне бы надо переодеться…

Галантные командированные поспешно удалились в коридор.

Как только дверь за ними закрылась, с очаровательной брюнеткой произошла мгновенная и удивительная метаморфоза.

Девушка сделалась быстрой, собранной и деловитой.

Защелкнув замок на двери во избежание неприятных неожиданностей, она подняла нижнюю полку и вытащила из-под нее небольшой бордовый кожаный чемоданчик с никелированным кодовым замком. При виде этого замка она усмехнулась и покачала головой. Вытащив из волос шпильку, девушка буквально секунду покопалась в замке и открыла чемодан. Внутри находилось несколько папочек с документами, пара компьютерных дискет, скромный пакетик с зубной щеткой и дезодорантом.

Выложив все это богатство на столик, девушка залезла рукой в глубину портфеля, повозилась там и вытащила засунутую за подкладку пластмассовую черную коробочку. Спрятав эту коробочку в карман, она положила на ее место другую, точно такую же, аккуратно вернула на место содержимое чемоданчика, защелкнула замок и поставила чемодан на прежнее место.

После этого она быстро переоделась в кокетливую шелковую пижаму (оранжевые коты и попугаи на темно-синем фоне), достала кое-что из своего собственного чемодана, сложила это в большой полиэтиленовый пакет и вышла в коридор.

Здесь она снова сделалась неторопливой и полусонной.

С полотенцем на плече и пакетом в руках она шла по пустому коридору, покачиваясь в такт движению поезда. Проходя мимо своих соседей, которые по-прежнему обсуждали карьеру везучего Миронова, девушка улыбнулась им скользящей равнодушной улыбкой и слегка задела теплым бедром мгновенно взволновавшегося брюнета.

Брюнет шумно сглотнул, проводил красотку тоскливым безнадежным взглядом и шагнул к двери купе.

Девушка вышла в тамбур и скрылась за дверью туалета.

Там она оставалась очень долго. Так долго, что невысокая старушка с крашенными в голубой цвет волосами и в лиловом халате, не дождавшись, пробормотала себе под нос что-то неодобрительное и отправилась в другой конец вагона.

Наконец дверь туалета открылась и оттуда, осторожно оглядевшись, вышла женщина.

Но это была совсем другая женщина.

Вместо хорошенькой двадцатипятилетней брюнетки в шелковой пижаме в тамбуре появилась полноватая, вульгарно накрашенная блондинка несколько за тридцать, в длинном светло-бежевом плаще.

Еще раз оглядевшись, блондинка перешла в соседний вагон и двинулась дальше по ходу поезда. Походка ее и все движения тоже разительно изменились, так что никому и в голову не пришло бы, что эта женщина имеет хоть что-то общее с исчезнувшей темноволосой красоткой.

Пройдя несколько вагонов, женщина остановилась перед дверью купе и откатила ее в сторону.

– Дорогая, – недовольным голосом проговорил, увидев ее, мужчина лет тридцати пяти, приятной, но не запоминающейся наружности, – я уже начал беспокоиться! Где ты была так долго?