Чтение онлайн

– Боже мой, чтоб я ещё позволила так себя зашнуровать! – воскликнула Элинор, растирая себе руки и ноги. – У меня все занемело, будто я превратилась в тряпичную куклу. А как твои дела, Мортимер? Ты ещё чувствуешь свои ступни?

Фарид с любопытством посмотрел на неё.

– На его жену ты не похожа. Ты его мать? – Он кивком показал на Волшебного Языка.

Элинор пошла пятнами, как мухомор.

– Ещё чего не хватало! Как тебе могло взбрести такое в голову? Я что, уже выгляжу старухой? – Она посмотрела на свои ноги и кивнула: – Да, может быть, и выгляжу. Но я ему не мать. И не мать Мегги, если это следующее, что придёт тебе в голову. Все мои дети были из бумаги и чернил, и этот тип, – она показала туда, где сквозь листву виднелись крыши деревни Каприкорна, – убил многих из них. Он пожалеет об этом, можешь мне поверить.

Фарид посмотрел на неё с сомнением. Он не мог представить себе, чтобы Каприкорн испугался женщины, тем более такой, что задыхается, поднимаясь по склону, и боится змей. Нет, если человек с бледными глазами чего-то боялся, то того, чего боятся почти все, – смерти. А по Элинор было не похоже, чтоб она умела убивать. По Волшебному Языку тоже.

– А девочка… – несмело спросил его Фарид. – Где её мать?

Волшебный Язык подошёл к остывшему костру и взял ещё кусок хлеба из тех, что лежали между закопчённых камней.

– Она давно ушла, – сказал он. – Мегги было всего три года. А твоя мать где?

Фарид пожал плечами и посмотрел на небо. Оно сияло такой голубизной, как будто ночи никогда не было.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал он, сложил нож и взял рюкзак Сажерука.

Гвин спал в нескольких шагах от них, свернувшись клубочком между корней дерева. Фарид поднял его и запихал в рюкзак. Куница сонно протестовала, но Фарид почесал зверька за ухом и затянул рюкзак.

– Зачем ты его берёшь? – спросила Элинор с удивлением. – Тебя выдаст его запах.

– Он может пригодиться, – ответил Фарид и затолкал в рюкзак высунувшийся кончик пушистого хвоста. – Он умный. Умнее собаки и, уж конечно, умнее верблюда. Он понимает, что ему говорят, и, может быть, сумеет найти Сажерука.

– Фарид! – Волшебный Язык рылся в карманах и наконец выудил оттуда клочок бумаги. – Может быть, ты и не найдёшь, где они прячут Мегги, – сказал он, быстро царапая по бумажке огрызком карандаша, – но, если представится такая возможность, постараешься передать ей эту записку?

Фарид взял листок и поглядел на него.

– Что здесь написано? – спросил он. Элинор вытянула записку из его пальцев.

– Чёрт возьми, Мортимер, что это такое? – поинтересовалась она.

Волшебный Язык улыбнулся:

– Это тайнопись. Мы с Мегги написали друг другу немало секретных писем с её помощью, Мегги владеет ею лучше меня. А ты не узнаёшь шрифт? Мы нашли его в одной книге. Здесь написано: «Мы совсем рядом. Не волнуйся. Мы скоро тебя заберём. Мо, Элинор и Фарид». Эту записку сможет прочесть только Мегги, а больше никто.

– Вот оно что, – пробормотала Элинор, возвращая Фариду записку. – Что ж, это, наверное, правильно. Если записка попадёт в руки этим поджигателям, может оказаться, что кто-нибудь из них всё же умеет читать.

Фарид сложил записку так, что она стала не больше монетки, и сунул её в карман штанов.

– Я вернусь не позже, чем солнце дойдёт вот до этого холма, – сказал он. – А если не вернусь…

– Я пойду тебя искать, – ответил за него Волшебный Язык.

– И я тоже, конечно, – добавила Элинор. Фариду эта идея не особенно понравилась, но он промолчал.

Он пошёл той же дорогой, по которой прошлой ночью исчез Сажерук, будто его сожрали поджидавшие в темноте духи.

Этим утром Плосконос принёс Мегги и Фенолио завтрак, причём не просто хлеб и несколько маслин. Он поставил им на стол ещё корзинку с фруктами и полную тарелку сладкого печенья. Но улыбка, которой он приправил угощение, очень не понравилась Мегги.

– Все для тебя, принцессочка! – ухмыльнулся он и ущипнул её своими толстыми пальцами за щеку. – Чтобы голосок у тебя окреп. Тут все в большом нетерпении с тех пор, как Баста рассказал о предстоящей казни. Я тоже всегда говорил: в жизни должно быть что-то, кроме дохлых петухов на окнах и стрельбы по кошкам.

Фенолио посмотрел на Плосконоса с таким отвращением, будто при всём желании не мог поверить, что эта мерзость вышла из-под его пера.

– Нет, правда. У нас жутко долго не было красивых казней! – продолжал Плосконос по дороге к двери. – Каждый раз говорили: «Не стоит привлекать внимания». А когда нужно кого-то убрать: «Тихо, незаметно! Изобразим несчастный случай». Какая в этом радость? Никакой. Не то что раньше – с угощением, выпивкой, танцами и музыкой, как оно следует. Но на этот раз всё будет как в добрые старые времена.

Фенолио подавился чёрным кофе, который принёс Плосконос.

– Ты что? Скажешь, тебе такие зрелища не по нраву, старик? – Плосконос смерил его насмешливым взглядом. – Можешь мне поверить, уж Каприкорн умеет устроить казнь, как никто!

– Нашёл кому рассказывать, – грустно пробормотал Фенолио.

В этот момент в дверь постучали. Плосконос прикрыл её неплотно, и Дариус, чтец Каприкорна, просунул голову в щель.

– Извините, – сказал он, с опаской глядя на Плосконоса, как птичка, которой нужно прошмыгнуть мимо голодной кошки. – Мне… м-м… велели послушать, как девочка читает. Распоряжение Каприкорна.

– Правда? Ну, авось она на этот раз вычитает что-нибудь полезное. Баста показывал мне эту фею. С неё даже пыльца не сыплется, как её ни тряси.

Во взгляде, который Плосконос бросил на Мегги, смешивались отвращение и почтение. Он, видимо, считал её чем-то вроде ведьмы.

– Постучи, когда тебя нужно будет выпустить, – пробурчал он, выходя и пропуская в дверь Дариуса.

Дариус кивнул и мгновение так и стоял неподвижно, а потом со смущённым видом присел за стол к Мегги и Фенолио. Он жадно смотрел на фрукты, пока Фенолио не пододвинул ему корзинку. Дариус несмело взял абрикос. Он положил маленький плод в рот так благоговейно, будто знал, что больше никогда в жизни ему уже не едать ничего подобного.