Чтение онлайн

Только сейчас осознаю, почему в мои пятидесятые люди поддержали троцкистского выкормыша Хрущева. Страх перед безликой машиной бездумного подавления, отсутствие чувства защищенности, даже если ты и прав. Государственная система обязана постоянно меняться под натиском требований времени, и если она этого не делает, то в таком случае некоторые, пусть и необходимые государству и обществу, элементы вырываются из нее буквально с корнем. Вселенная любит устойчивый баланс, стремление к нему и есть её движущие силы.

Пока не пришла Чернильная тьма. Но она в этот мир уже стремительно врывается. Поэтому я и здесь, в составе батальона особого назначения Пятой воздушной армии Вооруженных Сил Союза Советских Социалистических Республик.

Дорога

На очередной колдобине нас здорово тряхнуло, и меня чуть не приложило к стальной стенке бронетранспортера. Сидевшие рядом бойцы дружно зачертыхались, хотя Можин и так делал что мог. Он же не виноват в состоянии дороги. Вместо цветущей в недалеком прошлом южной трассы, взору представали результаты авиационной бомбежки. «Амеры», так советские бойцы обозвали американцев, по-видимому, прошлись здесь кассетными боеприпасами. Весь тот ужас, который в моем времени вываливался на вьетнамские джунгли, сейчас на собственной шкуре испытывали советские бойцы и простые граждане Союза.

Войска Альянса азартно бомбили как военные, так и цивильные объекты. Странно, что госпитали и больницы вдруг стали исключением для обеих участников конфликта. Несмотря на значение войны, как Мировой Красный Крест продолжал работать, стороны обменивались пленными, объявлялись координаты медицинских пунктов, которые в планшетах летчиков подчеркивались особыми метками. Эксцессы, конечно же, случались, но за злонамеренную бомбежку госпиталя можно было запросто угодить под военный трибунал. Англосаксы тщились показать себя цивилизованными, почему-то в данный момент не отказывая в этом и русским. Хотя, скорей всего, просто их генералы помнили процессы над нацистскими генералами, которых вешали буквально пачками. Хороший пример остальным!

Я высунул из бронетранспортера голову и обозрел тянущуюся по сторонам дороги печальную картину: пожухлые осенние поля, уже набухающие влагой сельские проселки, скрытые в туманной дымке холмы и хутора. Метеорологи не обманули – все последние дни царила необычайно хмурая для этих мест погода. Злые языки поговаривали, что это наши специально что-то распылили в атмосфере. Будто бы советские ученые успели разработать некие аэрозоли. Я, честно сказать, этому вполне верил, в моё время устанавливали же постоянно хорошую погоду для праздников в Москве. Пока ближние к столице области заливало, московские хозяева и высокие приглашенные лица благосклонно принимали парад и восседали на концертах, проплаченных бездонным бюджетом.

Вообще, это довольно странная война, как и обстоятельства, при которых я в неё угодил. Еще более странными были мотивы, подтолкнувшие меня в ней участвовать. Все эти недели я не прекращал искать мою Дашу. В хаосе воюющей страны проще, наверное, было найти бриллиант в стогу сена. Её могло занести на временно оккупированную территорию, ранить при бомбежке, она могла потерять память или представиться чужим именем. Это мне еще повезло найти полного своего однофамильца, я был на сто процентов уверен, что это не мой двойник. Больно уж много несовпадений с его жизнью у нас получалось.

Помню, как в первые дни пребывания здесь мне приходилось постоянно следить за языком, чтобы не ляпнуть чего лишнего. Слишком заметно разделялись наши миры, многое даже в быту было совсем иным. Как, например, некоторые виды обращений людей друг к другу, местный сленг или сокращения. Меня всегда удивляло наивная вера некоторых авторов около-научно-фантастических произведений, где их герои, попавшие в прошлое, смогут сразу же влиться в ту современность. Да они будут там, как огородные пугала всем своим видом и поведением показывать – Чужие!

Это мне все-таки несколько проще, собственное малолетство не так уж и отстоит от этих времен, некоторые реалии неплохо знакомы, кое-что быстро вспоминается и не является для меня шоком. Вот людям, родившимся в конце существования СССР и выросшим в девяностые, придется ой как туго!

И еще у меня существовала железная отмазка в связи с ранением головы. К таким людям обычно относились со снисхождением, что, в свою очередь, давало мне время, чтобы освоиться в этой реальности. Поэтому я взахлеб читал местные газеты, попавшие под руку журналы, а также обрывки полученной биографии моего однофамильца. Василий Петрович Косарев, 1926 года рождения, беспартийный, проживает в областном городе Костроме, ведущий инженер Службы Коммунальных Сетей. Блин, я и здесь трубопроводчик!

Воевал в Отечественную два года, имеет ранение, боевые награды, служил в инженерных войсках. Это уже мне ближе, кое-что из армии помню, хоть буду не совсем лохом выглядеть. Местный вариант Калашникова я освоил быстро. Очень уж похож АК 49 на АКМ из моего слоя, только цевье малость другое, пламегаситель стоит, и ручка спереди на модернизированных автоматах сразу установлена. К тому же на него можно вешать различные прицелы и прочие приспособления. Есть специальные рамки для этого. Вообще, по многим показателям этот слой превосходил мой. Жаль только их в войну втравили. Эх, не зря мы все-таки столько средств и ресурсов в ядрен-батон вбухивали! Зато получили полвека мира.

Старшина запасного полка сразу отметил мою сноровку и поставил главным над группой новеньких. Вот уже не думал, что в зрелом возрасте придется командовать отделением пожилых дядек. Понятное дело, что их готовили не для передовой, в тылу также всяких проблем и работы хватало. Вы удивитесь, но непосредственно в окопах и в боевых столкновениях участвует не больше трети военнослужащих. Остальные – тыловики, обслуга, прикрытие. Но опять же, скажите на милость – разве не нужны солдаты, чтобы охранять важные в стратегическом плане мосты, узловые железнодорожные станции или бегать по лесам за диверсантами? Разве не так же важны люди, которые кормят солдат, подвозят боеприпасы и снаряжение, зенитчики, саперы, дорожные рабочие? Да и в современной войне погибнуть в тылу шансов не меньше, чем на передовой.

Сдав успешно нормативы по стрельбе и тактике, вот где пригодились мои вновь приобретенные сталкерские навыки, я получил обратно сержантские угольники и попал в батальон особого назначения, конкретно в роту разведки на должность командира отделения комендантского взвода. То есть в мои задачи входила охрана штаба, складов и узла связи. Как на месте, так и во время передвижения. Здесь-то и началась моя странная карьера авиационного разведчика особого назначения.

Я вполне мог бы продолжить симулировать амнезию в госпитале, не корчить из себя лихого бойца и в итоге попасть в глубокий тыл. Наверное, да. Но однажды южной ночью, когда в очередной раз не спалось, я вышел на большой балкон бывшего санатория. Тогда на прогулке под Луной на меня и сошло озарение. Внезапно в очередной раз пазлы сложились, и я осознал собственное предназначение в этом мире, как и тех мирах, куда еще, надеюсь, попаду. Ответ очень прост – в этот очередной сломанный слой стремительно врывается Вселенная Черноты. Текущая война, скорей всего, и началась именно по этой причине. Уж больно она была какая-то странная.