Шрифт:
Андрей Березняк
Механика
книга первая
Чернильные стрелы
Часть первая. Рисунки на облаках.
Глава 1.
То, что мы попали, мне стало ясно ровно в тот момент, как только глаза вновь обрели способность фокусироваться на отдельных предметах. Рядом тер ошалевшие зенки Коленька, но он явных перемен в окружающей действительности пока не замечал.
А они были. Да еще какие.
Спутать парк возле Лужников с самым настоящим лесом было трудно. Я и не путал.
В голове шумело, в бок давила какая-то коряга. Я попытался сесть и на несколько секунд замер – от резкого движения чуть не вырвало. Во второй раз, медленно и печально, получилось лучше. Теперь я смотрел на этот мир почти в вертикальном положении. Можно и познакомиться.
Ну, здравствуй, мир. Скорее всего, незнакомый.
Миру я был неинтересен. Наверное, это было и к лучшему.
Коленька вроде как приходил в себя, во всяком случае, он встал на четвереньки и мутным взглядом обозревал окрестности. Я же постарался припомнить, что вообще произошло.
Вот мы приезжаем в Москву, «Сапсан», все дела, манерные и на понтах. Чуть нетрезвые. Но шиковать надо умеючи, зная, когда остановиться, поэтому наша скромная компания в пять «щщей» не стала обращаться к услугам привокзальных таксистов, которые давно потеряли чувство меры и совесть. До «Спортивной» поехали на метро. Удивительное дело: все деньги мира в Москве, а подземка грязная. Да и пес с ней.
Что дальше… Вышли, прошли под мостом Третьего Транспортного. До матча времени было еще много, поэтому хотя полиции и было в достатке, но коридоры из ментозавров пока не строили. Оставалось-то: дойти до касс, взять билеты в один из центральных секторов и спокойно смотаться до вечера в центр. Повзрослели, за ворота уже не ходим. И басы в столицу не пробиваем (на «собаках» – электричках – я и в юности не пробовал), на футбол скоростным поездом добираемся. Стареем.
Так… В центр, там найти кабак поприличнее, но без гламура, и зависнуть в нем, умеренно выпивая за красивый футбол.
За победу перед матчем не пьем. Принципиально.
А то квасили как-то с кониками в Питере перед игрой с ними, они на своем обычном пафосе каждый тост поднимали за «нашу победу». Ну и влетели нам 1:6. Потом после матча даже неудобно было, когда ждали их возле стадиона. Ну, вот выйдут коники наши, увидят нас, а что мы им скажем – «извините»? Хотя радостно было, конечно.
Так… Шли к кассам, прошли под ТТК, взяли левее, к кассам. И вот тут оно и бахнуло.
Точно, первая мысль была – теракт. Взорвали что-то бородатенькие опять и, надо ж какая ерунда – вместе с нами. Потом, правда, мелькнуло, что многовато чести пятерым нам на отдельную бомбу. Но хлопок точно был – по ушам дало знатно. Дальнейшие же ощущения описать сложно.
Вот что значит: «меня словно вывернуло наизнанку»? Вас когда-нибудь на самом деле так выворачивало? Так, чтобы потом вернуло в исходное состояние, эпидермисом наружу, и при этом жизнедеятельность организма продолжилась? Нет? Ну, так как тогда можно приводить такие аналогии?
Или «разобрало на атомы и собрало снова».
Про себя могу сказать точно одно: после «взрыва» стало очень-очень хреново. Так, словно трое суток питался одной только водкой сомнительного качества – такой опыт в юности был, поэтому знаю, о чем говорю. И осознание себя на новом месте происходило примерно так же, как после того запоя.
Новое место было лесистым, тихим и безлюдным. Всех людей – только я и Романов. Наших друзей-товарищей не наблюдалось.
Коленька тяжело сел и как-то недобро посмотрел на меня.
– Ты чего? – стушевался я.
Коленька какое-то время напряженно молчал, потом сипло выдавил:
– Мурз, это что за хрень?
– Что ты имеешь в виду конкретно?
– Ну… – он нервно взмахнул рукой, – вот это все. Где это мы? Чего это было-то?
– Коль, я не в курсах. Сама в шоке, как говорится. Мы где-то в лесу.
Вот с этим спорить было сложно.
– Оки, принято. Тогда следующий вопрос: каким драным способом мы тут оказались?
– Романов, я тебе что – Гугль? Да без понятия. Последнее что помню – к Луже шли. Потом что-то хлопнуло, и вот мы тут блюем.
– Я не блевал, – уточнил Коленька.
– Без разницы. Я тоже, но очень хотел.
Романов кивнул, соглашаясь: да, мол, и сам был очень не против вернуть завтрак «сапсан-стайл».
– Теперь вот тут. Зуб даю, что мы с тобой, Коленька, попадуны в самый настоящий другой мир.
Этот факт Романов обдумывал довольно долго. Он разглядывал меня, словно видел в первый раз, присматривался к деревьям, которые выглядели вполне обыденно для нас: вот банальные елки, сам Коленька сидел между двумя корявыми корнями сосны – на коре белесые потеки смолы, заканчивающиеся янтарными капельками. Как говорится, ничего не выдавало в Штирлице советского разведчика. Именно это и собирался озвучить мой приятель, но прежде чем он успел издать членораздельный звук, я воздел свой перст к небесам. То есть с по-идиотски торжественным лицом ткнул грязным пальцем в небо.
Там, в тускловатом предзакатном свете отчетливо виднелась Луна.
Хотя нет, Луна – это имя собственное. Здесь же была просто луна, в смысле – естественный спутник планеты. Потому как на то, что каждую ночь привыкли видеть жители Земли, это зеленоватое небесное тело не было похоже даже близко. Огромный, каким не бывает и низкая Луна, что порой висит над горизонтом, диск виднелся сквозь толщу воздуха.
Одного взгляда на эту красоту хватало, чтобы понять – мы явно не на третьей от Солнца планете.