Чтение онлайн

Пусть медведя посмотрит. Яшку пусть посмотрит. Часа два, наверное, на это уйдет, но я заплачу. Не волнуйся. Отблагодарю! Яшка сдохнуть может, а без него номер развалится.

Человек, бессвязно произнося все это, внимательно вглядывался в лицо Осипова, пытаясь прочесть на нем согласие.

– Садись, - сказал Осипов.

– Ну ты молодец, - просиял смуглолицый, - выручил. Мы мигом. Лишь бы Костя на месте был.

– Вас, собственно, как величают?
– поинтересовался Осипов, когда они выехали из поселка и рванули по шоссе.

– Гаврила Лазаренко моя фамилия, - отозвался человек, - в цирке называют Габриель Сабатини, а по паспорту Гаврила Лазаренко. Я с медведями…

– А ведь я именно к вам ехал…

– Ко мне?
– переспросил Лазаренко, не особенно удивившись.
– А ты кто? Только давай на "ты". Не люблю я это "ты - вы", "вы - ты". Не обижайся. Ты мне крепко помог. Лишь бы Костя на месте… Так зачем я тебе нужен?

– Я, собственно, журналист из Москвы.

– А-а. То-то смотрю, номер московский. Про цирк пишешь?

– Да не то чтобы…

– А я зачем тогда тебе нужен? Про меня редко пишут. Кто я такой? Не Запашный, не Филатов… Хорошо у тебя машина идет, через полчаса в Феодосии будем. А там Костю берем - и сюда. Костя обязательно поможет. Не может не помочь. Лишь бы дома был. Яшка, ты понимаешь, самый шустрый в номере. На нем все держится. Не дай бог, сдохнет. Так зачем я тебе нужен?

– Ты в прошлом году тоже здесь гастролировал?

– Недалеко отсюда. В Приморском городке. Сезон там кончали.

– И вот я слышал, у тебя медведи взбунтовались.

– Медведи?! У меня?! Ты что-то путаешь, друг.

– Ничего не путаю. Мне об этом в милиции сказали…

– В милиции… Слушай, ты кто?

– Я же говорю - журналист из Москвы.

– А не ревизор?

– Вот мои документы.

– Да не нужны мне документы. Верю. Ты вроде хороший парень. Вот только я не понимаю: "В милиции сказали - медведи взбунтовались". Чего ты хочешь?

– Видишь ли, я пишу материал об одном убийстве, вернее, серии убийств… Одно из убийств произошло в те дни в Приморском городке. Похожее по почерку… По обстоятельствам, то есть.

– И что же? Медведь, что ли, их убивал?

– Это-то я и хотел узнать.

– Ты, парень, весельчак. Неужели ты думаешь, если бы мой зверь кого-нибудь убил, я об этом не знал бы? А если бы знал, то держал бы такого зверя при себе?

– Я ничего не думаю…

– Да. Ты прав. Той осенью произошел маленький базар. Немножко мишки пошумели, но из клеток - ни-ни. Что ты! За такое могут и по шапке дать. Подсудное дело. У меня ни разу звери не бегали. Да, к слову сказать, медведь не тот зверь, чтобы, вырвавшись из клетки, мог что-то особенное натворить. Тигр и лев, те - да. Но мишка… - Лазаренко покачал головой.
– Мишки у меня смирные.

– Но ведь из-за чего-то они в тот день изменили своему характеру?

– Кто знает. Медведь не человек. У него не спросишь: "Ты чего, дорогой, балуешься?" А вот и Феодосия. Езжай пока прямо, теперь направо.

К счастью, Костя оказался на месте. Он без лишних разговоров прихватил свой чемоданчик и влез в машину.

На обратном пути дрессировщик и ветеринар вели в основном профессиональные разговоры, и Осипов помалкивал. Он уже жалел, что позволил себя уговорить. Наверняка Безменов уже ждет его и, очевидно, поминает недобным словом.

Возле шапито было по-прежнему пустынно. Лаза-ренко и Костя поспешно выскочили из машины и побежали куда-то на задворки цирка.

– Ты погоди немного, - бросил на ходу Лазаренко Осипову.
– Сейчас я освобожусь, и поговорим.

– Так вроде все ясно.

– Нет, ты обожди!
– настойчиво попросил дрессировщик.

Осипов, приоткрыв дверцу, сидел в машине и смотрел, как горячий ветер закручивает на пустыре перед шапито маленькие пыльные вихри. Было жарко, хотелось есть, и он в недоумении спрашивал себя: чего еще ждет? Неожиданно рядом с ним плюхнулся дрессировщик. На этот раз он был без пиджака, а в руках имел объемистый сверток.

– Уф!
– воскликнул он.
– Вроде все нормально. Костя с Яшкой возится, говорит, ничего страшного. Прямо от сердца отлегло. Это я тебе принес: подкрепись! Уж не обижайся, если что не так.

В свертке оказалось холодное мясо, свежий хлеб и объемистая бутыль.

– Квас, - пояснил Лазаренко, - а хочешь, чего-нибудь покрепче принесу.

Но Осипов отрицательно замотал головой и хлебнул прямо из горлышка. Квас был холодный, ядреный, шибал в нос что твое пиво. Осипов наслаждался.

– Ты знаешь, я тут дорогой подумал, - неожиданно сказал Лазаренко, - и хочу дорассказать про тот случай прошлой осенью. С медведями. Только не подумай, что я что-то фантазирую. Рассказываю, как мне представляется все это. Ты закусывай, не стесняйся… Я, правда, не совсем понимаю, зачем тебе все это нужно… Но все равно… Слушай.

В тот вечер я совсем не ожидал, что медведи взбесятся. Обычно чувствуешь. Заранее знаешь. У каждого зверя свой характер. Или он вдруг затосковал, или ему бабу, медведицу то есть, хочется, или обожрался чего, вот как сегодня Яшка… Словом, знаешь, чего ожидать. А тогда сдурели совершенно ни с чего. Только вижу, куда-то наверх все смотрят, на крайние ряды то есть. Кто-то их там привлекает.

Я спервоначалу подумал было, что какой-нибудь придурок представление сорвать хочет. Бывают иногда такие. Хулиганы! Принесет под полой кусок тухлого мяса, а во время представления подкинет его на арену… Встречаются такие мерзюки. Но они обычно близко садятся. А тут нет. Я ничего не понимаю, однако стараюсь представление "вытащить". Довести до конца, то есть. Но нет! Сударь первым по рядам пошел, за ним остальные.
– Дрессировщик крякнул и вытер потное лицо широкой ладонью.
– Даже вспоминать неохота. Переживать то есть по новой. Короче, побежали мишки в публику. Народ, конечно, завизжал. Я следом. Вижу, наверху человек сидит. К нему мои мишки бегут. Смотрю я на него и думаю: "Ах ты, падло, вон как далеко залез, сейчас я тебя…" У меня в руках хлыст, думаю: "Держись, весь об тебя обломаю". Но вот тут… - Лазаренко остановился, перевел дух.
– Не знаю, как и сказать…