Черное дело
Шрифт:
– Хорошо, поставили. Потом?
– Давлетшин говорит: "Он где-то здесь прячется…" Начали искать.
– Ну-ну?!
– Так ведь все равно никто не верит! Говорят, пьяный был, все выдумал. Ладно, скажу! Мы правда выпили. Поллитру на троих. Ну и что?! Все пьют! На дежурстве всегда пьют…
– Ты этого мне не говорил. Запомни, дурень! Или погон хочешь лишиться?
– Да что мне погоны?! Уеду обратно в деревню…
– А прописка?
Комаров снова замолчал. Лицо его еще больше сморщилось, и крупные слезы полились из глаз.
– Ну вот, - упавшим голосом проговорил Илья, - приехали.
– А вы бы сами… - шмыгая носом, забормотал Комаров, - вы бы сами такое перенесли. Да еще никто не верит. Говорят, напился как свинья… бредишь.
– Успокойся, Рудольф, - участливо сказал Осипов, - мы тебе верим, рассказывай.
Комаров некоторое время сопел и размазывал по лицу слезы.
– Тут он как выскочит!
– наконец произнес он.
– Медведь! Откуда взялся, не знаю. Ей-богу, не знаю! Огромный, страшный. Ну очень большой. Я медведей видел в цирке и в зоопарке тоже. Так этот не в пример больше. Чудовище. Я со страху и про пистолет забыл, а Давлетшин начал стрелять. Только ему нипочем. Бросился на Рашида и давай мять. Как куклу… - Комарова передернуло.
– Ну… Ну и все.
– А потом?
– Убежал он. Словно сквозь землю провалился. Я вот думаю…
– Что ты думаешь?
– А может, и не медведь это?
– А кто?
– Не знаю. Может, нечистая сила.
– Ладно, Комаров, можешь идти, - устало проговорил Илья.
– А что со мной будет?
– Разберутся. Если подтвердится, я думаю, ничего страшного не будет. Давлетшин очнется, расскажет…
– Только бы очнулся!
– И что ты на все это скажешь?
– спросил Илья, когда Комарова увели.
– Поехали в музей, - вместо ответа предложил Осипов.
В музее царила паника. Дверь долго не открывали, и только вид красной книжицы подействовал словно заклинание. Дубовая створка растворилась, и они вошли в святилище.
– Вы кто такие, товарищи?
– подозрительно спросил смуглолицый носатый человек средних лет в массивных черепаховых очках.
– Старший следователь уголовного розыска города Москвы Безменов, - церемонно представился Илья, протягивая удостоверение, - а этот товарищ со мной.
Носатый долго изучал документ, потом грустно вздохнул и назвал себя:
– Исаак Аркадьевич Рубинштейн, заведующий отделом древних цивилизаций Востока. А ваши товарищи уже были утром, - осторожно сказал он.
– Знаю, - строго ответил Илья, - но преступление достаточно серьезное и требует дополнительных сил для его раскрытия.
Осипов про себя усмехнулся вычурности фразы, но внешне остался совершенно серьезен.
– Да уж!
– сказал Рубинштейн.
– Свалились на нашу голову.
– Кто именно свалился, он не объяснил, но чувствовалось, что имеется в виду именно милиция.
– Пойдемте, товарищи.
По дороге им встретились несколько женщин с перепуганными лицами. Передвигались они почему-то исключительно бегом.
– Вот здесь, - показал Рубинштейн очерченный мелом силуэт на полу, - здесь она и лежала, Марья Ивановна. Здесь ее настигла подлая рука убийцы. Золотая была старушка.
– Почему вор залез именно к вам?
– поинтересовался Осипов.
Рубинштейн пожал плечами:
– Ума не приложу! У нас нет ничего ценного. То есть с точки зрения науки у нас все ценное, даже бесценное, - поправился он, - но с точки зрения вора… Здесь нет ни золота, ни драгоценностей. Даже серебра и то нет. Это не Эрмитаж, не Оружейная палата.
– Так-таки ничего и нет?
– усомнился Безменов.
– Повторяю, собрания уникальны, но продать похищенное в нашей стране вор бы не смог. Если только какому-нибудь фанатику-коллекционеру. Да и то вряд ли. Вещи слишком хорошо известны, занесены в каталоги. Немыслимо!
– А если он действительно действовал по заказу, как вы говорите, фанатика?
– Очень мало вероятно. Как вы понимаете, я знаю большинство немногочисленных коллекционеров восточных древностей. Все они очень порядочные люди. На такое они не способны. А за рубеж вывезти подобные экспонаты практически невозможно.
– Что же все-таки похищено?
– Вы знаете, мы до сих пор не можем установить. Пойдемте, посмотрите сами.
В хранилище царил полнейший хаос. Все было разбросано, перевернуто, полки опрокинуты. Создавалось впечатление, что кто-то нарочно устроил весь этот разгром.
– Вандализм!
– горестно воскликнул Рубинштейн.
– Вот он - истинный вандализм. Так вор не действует. Словно Мамай прошел! Сколько теперь восстанавливать, разбирать эти завалы? Неделю, месяц, а может, год… Я думаю, здесь действовала целая банда. Одному человеку не под силу учинить подобный разгром. Но зачем?! Не пойму. А вы спрашиваете, что взял преступник?! Ну как тут установишь? Нужно проводить инвентаризацию, и только тогда…
– И все же, что он искал?
– повторил Безменов свой вопрос.
– Не знаю, милые товарищи милиционеры, не знаю!!! Если бы знал, неужели бы не сказал!
Осипов попытался пройти вперед, не глядя под ноги, и тут же споткнулся. Он нагнулся и поднял с пола череп. Глянул вниз и увидел еще несколько черепов.
– Осторожнее!
– испуганно прокричал Рубинштейн.
– Вы мне все экспонаты передавите.
– Чей это череп?
– поинтересовался Осипов.
– Ай!
– досадливо махнул рукой Рубинштейн.
– Кто сейчас знает? Тут размещалась целая коллекция черепов. Вот на этих стеллажах. Так сказать, народы и расы мира. Нет, это невозможно! Как после петлюровского погрома в местечке Шпола. Ай-яй-яй!
– А вы в курсе, - спросил Безменов, вертя в руках массивный фалос из черного дерева, - что здесь якобы был медведь?
– Как же! Все только об этом и говорят! Не столько сам факт грабежа и вандализма их ужасает, как присутствие некоего мифического зверя. И кто это выдумал? Хотя подобный разгром мог учинить именно нелюдь какой-то.
– А вы сами верите в присутствие здесь зверя?
– Шутите?! Откуда ему взяться? До зоопарка порядочно. Вокруг нет ничего съестного, тем более сладкого. Что здесь делать медведю? Может быть, злоумышленник переоделся в медвежью шкуру? Вы знаете, такое вероятно. Тем более что имеет под собой древние корни. Как этнограф, я знаю, что некогда в отдельных племенах существовал обычай: перед тем как совершить какое-либо недостойное деяние, преступник облачался в шкуру того или иного зверя, чтобы свалить на него учиненный разбой. Отсюда возникло и понятие оборотничества. Ведь кто такие оборотни? Разного рода изгои, отщепенцы, которые использовали почитание племенем своего мифического животного предка. Оденутся в шкуру, скажем, льва и куролесят. Или волка.