Черное сердце
Шрифт:
– За автографом в очередь, - чеканит верзила, буравя… Ужас! Травяные глаза заливаются чернотой. Она расползается во всю глазницу, точно у демонов в фильмах. Неудобная заминка смущает окончательно.
– Он мне не нужен, - выдавливаю жалобно, придя в себя.
Только сейчас понимаю, что не дышу всё это время. Лучше бы и дальше не дышала. Глупость, конечно, но как же зря глотаю воздуха. Лёгкие будто заполняются наркотиком. Знакомым до боли и щемящей нежности. Таким мощным, что мозг отключается – точно ухаю в безбрежный океан счастья, давно потерянного, но внезапно обретённого. Ноги и без того не держат, а резковатый аромат парфюма и мужского терпкого пота погружает в новую стадию онемения – по телу словно пробегает разряд тока. Едва не падаю в объятия грубого секьюрити. Смешинки украшают его бездонные глаза, губы чуть смягчаются, уголок криво ползёт вверх.
Чёрт! Неужели догадался, что из-за непонятной реакции на него нахожусь в ступоре?!. От самодовольной надменности зверею:
– Или чтобы выйти из зала и подняться в номер, мне тоже в очередь встать?
Мужчина изучает до неприличия долго. Точно оценивает, примеряет, сравнивает:
– В свой – нет, а вот в мой – да…
– Хам! – шикаю возмущённо, намереваясь ударить, но пощечины не случается. Даже пикнуть не успеваю – верзила без особых усилий перехватывает руку возле своего лица и, заломив за спину, рывком подтягивает меня к себе настолько близко, что утыкаюсь носом в широченную грудь. Ощущаю пьянящий аромат, снова дурею.
– Так бьют, когда жаждут поцелуя, - вкрадчивый шёпот обжигает ухо. Тело неотвратимо задаётся жаром, щёки горят. Боюсь даже пошевелиться. Интимный тон окунает в пучину грёз, похлеще чарующего пения Лаурьер. – Но вы не в моём вкусе, - леденеет голос.
– Проходите.
Задыхаюсь от негодования, но кого это волнует?!. Ни секунды не медля, охранник подталкивает меня в спину к выходу. Чуть не ухаю на пол, но чтобы окончательно не проиграть сражение, гордо выпрямляюсь, вскидываю подбородок и, не глядя назад, иду к дверям. Впервые не знаю, что сказать – язык будто примерзает к нёбу.
Выскакиваю в фойе и глубоко вздыхаю. Охранник - сволочь, тварь… мерзкий тип. Как позволил себе такую наглость? От возмущения киплю точно вода на огне. Стоп! Какое мне дело до секьюрити? Своих проблем навалом. Взгляд потерянно блуждает по оживлённому холлу, - мраморные колонны, стены с картинами, большие окна, мягкая мебель, ресепшн, довольные посетители, работники, - пока не останавливается на собственных руках. Одна – занемевшая, всё ещё стискивает мобильник. Из-за охранника совсем забываю о маньяке - словно помутнение случается и рассудок отшибает. Такое возможно?.. Ерунда какая-то. Самодовольное, циничное хамло своей выходкой вытесняет мысли о телефонном имбециле?.. Брр…
– Вит, - слышу голос Костика. Друг спешно нагоняет. Не оборачиваюсь, но на силу разлепляю непослушные губы:
– Нехорошо себя чувствую!.. – кидаю через плечо и ускоряю шаг. Хм… Позвонить мужу или нет?.. Если позвоню, будет волноваться, может сорваться в Москву, а это вредно для его сердца. Лучше промолчать. Со мной равняется Мичурин:
– Что случилось? – смотрит в упор.
– С кем? – придаю голосу лёгкости. Неужели Костя заметил выходку охранника и мой казус. Позор!
– Почему так поспешно ушла? – терпеливо поясняет друг.
Наконец, осмеливаюсь покоситься назад – толпа ещё не рассеялась, но наглеца-секьюрити не видно. Слава богу!.. Чуть мнусь, но решаюсь и протягиваю мобильник Костику:
– Опять сообщение! Вадиму не хочу говорить, надеюсь, и ты промолчишь.
Мичурин хмурится. С минуту изучает звонки и сообщение. Задумчиво поджимает губы и возвращает трубку:
– Ты права. Не стоит его беспокоить, и так последнее время чувствует себя плохо, - берёт меня под локоть, увлекая к лестнице. – Но и Александру ты обещала, что, наконец, обратишься за помощью. Самое время! Вит, ты же понимаешь, что это значит… - вопрос риторический – только киваю, опуская глаза.
– Преследователь знает, - понижает голос друг, - чем ты занимаешься, где и что делаешь в данную минуту. Это плохо. Очень плохо...
– Понимаю! Всё понимаю, - устало качаю головой. Мы останавливаемся перед ступенями. Пропускаем спускающихся и медленно идём наверх.
В номере спешно принимаю лекарство, скидываю одежду, умываюсь и падаю на постель – долгий, нескончаемо насыщенный день. Пора спать! Утро вечера…
Глава 5.
Приняв душ, одеваюсь в тёмно-синий костюм: глубоко-декольтированный пиджак с белоснежным топом и зауженные брюки на тоненьком ремешке. Чёрные туфли на высоком каблуке. Классический бардак на голове чуть упорядочиваю, закрепив непослушные локоны на затылке, но самые вредные выбиваются, обрамляя осунувшееся лицо, - ещё бы, добрые полночи не спала. С макияжем не усердствую – чуть туши на ресницы, блеска для губ. На улице хоть и июнь, но погода совсем не радует – хмурая серость висит с утра. У парадного выхода уже ждёт такси.
– На Вознесенского семнадцать, - откидываюсь на спинку заднего сидения «Пежо».
В планах встретиться с колдуном. На днях прошёл слух, что появился сильный ведьмак. Узнав, где и кто, секретарша быстро созвонилась с ним и договорилась о встрече. Мне нужно проверить, насколько он хорош или плох. Иннокентий Никифорович назначил приём на четырнадцать. Послушаю, что скажет. Кто знает, а, может, и правда, удивит?!. Так или иначе - встреча, а потом назад в Питер! Ура! Уже скучаю по дому, мужу…
Смотрю в затенённое окно. Москва ужасает размахом, суетой и архитектурными изысками, пестрит рекламами, вывесками, щитами. Магазины, бутики, салоны, кафе, рестораны – мелькают сплошными бесконечными полосами вдоль широкой многорядовой дороги, под завязку полной всевозможными машинами. Бибикающими, подрезающими, торопящимися, наоборот, тормозящими. В Питере очень похожая картина, но в столице ощущается необъяснимая суета и давление. Не родная… чуждая…
Мой водитель ловко управляет авто - перестраивается, точно в шахматы играет, женский голос из навигатора навязчиво вещает:
– Через двести метров сверните налево. Через сто восемьдесят метров сверните налево.
– И плевать, что авто на третьей центральной полосе.
Шофёр уверенно поглядывает в зеркала, занимает пустующее место, целенаправленно приближаясь к повороту.
Закрываю глаза и погружаюсь в раздумья. Слишком много всего произошло за два дня. Новые угрозы, налоговая, завещание, недуг мужа, поездка в Москву, подписание договора, встречи… Наглые секьюрити… Подарки от Ивакина… Как бы не чокнуться и так всякое мерещится. Точно! Совсем забыла. Чуть помедлив, распахиваю сумочку и выуживаю зеркальце – презент мужа. Осторожно открываю, и не сразу решаюсь глянуть – и так боязно. Кручу в руках, несмело гляжусь.