Чтение онлайн

– Да!
– ответила Вэлори с притворной радостью.
– Что я потеряю?

И тут же по лицу Моры поняла, что сморозила глупость.

– Самоуважение, - хмыкнула та.
– Хотя, мне то что… В “Хмельное око” всех берут, приходи, если таково твое желание! Только потом не говори, что я не предупреждала.

Стиснув руки в кулаки, Вэлори надеялась перетерпеть разрастающийся зуд, но тело ее само принялось пританцовывать и извиваться.

– Да что там зудит? Так нудно и неприятно, - она запустила руку за спину и принялась остервенело чесать лопатку.

– Дай, гляну, какое дело приключилось! Приспусти рукав.

С растущим смятением Вэлори расстегнула верхние пуговицы блузки.

– Бог мой… - едва слышно простонала Мора.

Вэлори застыла. Тревога, прокатилась по телу, словно порыв зимнего ветра.

– Сколько перевидала, но такое встречаю впервые. Кто "угостил" тебя клеймом принадлежности?

На розовой коже, в одном ритме с сердцем, безжалостно пульсировала вспухшая, черная метка.

– Что такое? Шутишь?

– Чтоб мне пропасть, Вэлори!
– Мора наклонилась, приблизив лицо к метке, насколько могла.
– Жаль мне тебя до смерти! Так жаль - сказать не могу! Тебя заклеймили, как чужую собственность…

Глава 44. Последнее слово произносит поступок.

Подол черной мантии подметал ступени. Ритмичный стук ботинок отскакивал от стен, устремляясь вперед. Казалось, что коридоры, по которым шел Тонг, бесконечны, а потолок над ним был настолько высок, что даже пятеро человек, стоя друг на друге, не достигли бы его. Он шел наклонив голову вперед, нахмуривая темные брови. Как ни блестели его начищенные ботинки, его глаза, горящие неукротимым гневом, затмевали весь внешний лоск. Ноги несли его по знакомому маршруту, множество раз пройденному и потому изученному до мельчайших деталей. Сознательно или бессознательно, но, для визита к отцу он выбрал черную мантию, которая не то чтобы наводила на мысли о трауре, но, во всяком случае, выглядела не весело.

После разлуки с “источником восхитительных эмоций”, его терзали противоречивые мысли. Они рвали его на куски, лишали уравновешенного состояния. Тьма убеждала придерживаться намеченного плана, но какое-то новое чувство провоцировало постоянные сбои в выбранной схеме. Он одновременно хотел действовать мягко и жестко. Спонтанное стремление окутать ее нежностью и лаской, столкнулось с холодным расчетом просчитанных наперед действий. От очередной порции противоречий, невольно сжимались кулаки и челюсти. Он ускорил шаг.

Скоро все встанет на свои места и больше не придется мучиться от споров с самим собой…

Он сделал стремительный рывок, сильно толкнул дверь и на легких парусах пересек порог зала, залитого дневными лучами солнца. Каменное, обширное пространство, с прожилками пород, смело характеризовалось, как величественное. Невероятных размеров комната, глубокая, занимающая собою, должно быть, три, а то и четыре этажа, в темное время суток, освещала свисающая с потолка свечная люстра, размером с большую телегу. Большие окна, забранные стеклянными витражами, мягко посверкивали, переливались в солнечных лучах самыми разнообразными цветами.

Директор Рэбэр сидел в чёрном бархатном камзоле, в окружении коллег, и, что-то царапал в пергамент, заседая за величественным столом.

Сухопарый, сутулый, седой преподаватель по рунам, лет шестидесяти, в очках с толстыми стеклами, похожий на черепаху без панциря, удивленно поднял взгляд и уже открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, как директор поднял глаза.

– Насколько мне помнится, я тебя не приглашал.

– Где вся одежда, мольфы Грант?
– Тонг хлопнул по столу обеими ладонями.
– Вы что?!
– жарко выдохнул он.
– Совсем ничего ей не дали?!..

Директор обвел глазами присутствующих.

– Господа, давайте перенесем нашу встречу на завтра!

Ответом ему были тяжелые вздохи присутствующих.

– Мы ведь собрались обсудить важные вопросы. Такими темпами плохо верится, что дальше будет возможно войти в нормальную колею учебного процесса.

– У вас какие-то проблемы со слухом?
– Тонг позволил вкрасться в свой голос нотке раздражения.

Маленький, щуплый, подвижный, как головастик, учитель истории, поймав его фирменный взгляд, в котором читалось "убью тебя позже", сжался.

– Все свободны!
– видя такое вопиющее нарушение приличий, директор скрестил руки на груди.
– А ты сядь, не мозоль глаза!
– буркнул на Тонга.

После их ухода в зале дохнуло арктическими льдами.

– Что, собственно, ты желаешь услышать?
– шумно сопел директор.

– Я не в настроении переспрашивать, как попугай.

Директор глубоко втянул воздух, словно готовясь нырнуть в холодную воду.

– Магистр Аганит попросила не создавать этой мольфе слишком комфортные условия.

– Но ведь у вас наверняка было свое мнение?
– настаивал Тонг.

– Нет. То есть да, но, оно к делу не относится.

Тонг опустил голову и, улыбаясь, слегка покачал ею:

– И меня еще называют жестоким.

– Ну, знаешь ли! Суровость от жестокости решительно отличает одно: суровость не ищет и не получает удовольствия от причинения неудобств другому. С какой стати ты печешься о землянке?
– спросил директор, пытливо вглядываясь в него.
– Я полагал, что ее существование не касается тебя.

– Мыслимо ли вам задавать мне вопросы о землянках? Если уж на то пошло, я предупреждал, что ей здесь не место.

– Я чего-то не понимаю?
– к щекам директора прилила кровь, они сделались пунцовыми. Направление, которое принимал разговор, пришлось ему не по душе.

– Чего тебе не понятно?
– едкий смешок сорвался с губ Тонга.
– Хочу я ее, - в глазах его мелькнул колючий огонек.
– Ту, что желал ненавидеть до дрожи, до омерзения… Так что, ПОКА она проживает в Гроттер-Хилле, ты обеспечишь ее всем, что необходимо для того, чтобы жить на широкую ногу. Иначе, я начну решать вопросы своими методами.