Черное солнце
Шрифт:
– Но вы же увезли ее.
– Да, это моя единственная заслуга. Я люблю ее такой, какая она есть, и на остальное мне наплевать. Знаете, с вами легко разговаривать. Не знаю, с чего это я вдруг разоткровенничался. – Рик пораженно покачал головой. – Со мной это впервые.
– Не удивляйтесь. Люди часто раскрывают мне душу, хоть я этого не заслуживаю. Не знаю, почему происходит подобное.
– У вас располагающая внешность. К тому же вы хорошо умеете слушать. Это редкий дар.
– Внешность? Хм.
Франц никогда не считал свою внешность располагающей. Его бледное лицо, с которого не сходило хмурое выражение, серые глаза, прямой нос и темные волосы не раз порядком раздражали его самого. Несколько шрамов тоже не добавили красоты. Он был зауряден и знал это.
– Точно не будете курить? – Рик протянул трубку.
Мастер отрицательно покачал головой.
– В таком случае давайте ложиться спать.
Мужчины вернулись в дом. Для Франца повесили гамак в смежной с кухней комнате. Он устроился под теплым шерстяным одеялом и уже сквозь дрему слышал шаги Рика, проверяющего заперта ли калитка, и возню домовых за печкой.
Мягкий золотистый свет обволакивает тело, словно плащом. Беззаботный, ты идешь по дорожке, выложенной голубым мрамором. Весна в разгаре, и ликование природы приносит в сердце ни с чем не сравнимую радость. Воздух полон сладким запахом цветов.
Возле дороги стоит старый колодец. Мучимый внезапной жаждой, ты отодвигаешь крышку и берешься за скрипучий ворот. Ведро, полное студеной воды, появляется перед тобой, и ты наклоняешься, чтобы напиться. Но вдруг понимаешь, что остановился возле колодца совсем не для этого.
В небе одна за другой зажигаются звезды и со свистом падают вниз. Сияющий звездопад не прекращается до тех пор, пока на небе не остается ни одной звезды. Они разбиваются о твердый мрамор, ломая свои хрупкие лучи. Вся дорога усыпана их осколками.
Поверхность воды гладкая, словно зеркало, и, едва сдерживая дыхание, ты всматриваешься в свое отражение. Поразительно, но оттуда на тебя смотрит другой человек. Он замечает твое удивление и улыбается.
– Раэн…
– Виасто, – произносит призрак женщины, и по воде проходит рябь. – Виасто, – повторяет она и протягивает руку.
– Постой, не исчезай! Постой!
Ты всматриваешься в темную глубину, но там только отражение неба. Его синева пуста. Вода успокаивается, и в последний миг на ее поверхности, отливая серебром, проступает тонкий узор. Однако рисунок неполный, в нем не хватает завершающего штриха.
– Виасто… – шепчет ветер, ласково касаясь твоего лба.
– Где ты? Поговори со мной…
Колодец рассыпается миллионами брызг. Они разлетаются, сверкая на солнце, и драгоценными камнями падают на холодный мрамор.
Мастер рун очнулся, едва подавив крик разочарования. Несколько минут он сидел, пытаясь понять, что произошло. Память возвращалась неохотно.
Что означает этот странный сон? Он снова видел Раэн. Ее образ никак не отпускает его. Он рядом с любимой и во сне, и наяву. В неясных иллюзорных видениях она снова оживает для него.
Франц выбрался из гамака и пошел на кухню напиться воды. По полке, звеня посудой, пробежал домовой. Его быстрый топот затих где-то в углу за вениками. Мужчина, не обращая на него внимания, налил полный ковш воды и вздохнул. В доме было темно, мерцали только угольки в печке, и он не мог видеть своего отражения в ковше.
– Ну, вот… Ты уже начинаешь верить в чудеса, – пробормотал он.
Другой домовой, греющийся в печи, громко чихнул, взметнув облако сажи. В углу послышался довольный хохот.
Франц покачал головой. Если в доме Рика и Дайны подобные вещи происходили постоянно, то неудивительно, что односельчане заподозрили ее в колдовстве. Сейчас людям на каждом шагу мерещатся прислужники темных сил. Достаточно малой искры, чтобы вспыхнуло пламя недоверия и ненависти.
Но что же такого важного было в его сне, что он никак не идет у него из головы? И проблема не только в Раэн. Какое-то незавершенное дело, и оно изводит его…
Мужчина опустился на стул, понимая, что не сможет заснуть, пока не разгадает эту загадку. Разгадка была рядом, она манила его, обещая принести успокоение. У мастера было чувство, что он забыл часть сновидения, и если он его вспомнит, то проблема решится сама собой.
– Чужак, чужак… – пропищал невидимый домовой и швырнул ему в глаза пригоршню сажи.
Франц выругался, размазывая сажу по лицу.
– Ты что творишь? – взвизгнул другой, и послышался звук, как будто на пол упала мокрая тряпка. – Это же гость!
– Вы что там, совсем обалдели? – рассердился Франц. – Так ведь и ослепить недолго!
И тут его осенило. Он забыл про недоразумение с домовыми и принялся чертить в воздухе рисунок, увиденный им на поверхности воды. Он кое-что вспомнил.
– Так вот что это значит. Раэн дала мне ключ, назвала руну. Мне же нужно ее только закончить. Господи, и как такое может быть?
Будучи не в силах остановиться, он продолжал составлять руну. Бросить все на полпути, когда завершение уже приближалось к концу, было для него невыносимо.
– Виасто… Виасто… – лихорадочно повторял Франц, и над его ладонью вспыхнула сложная руна, переливающаяся золотом. В ней было всего понемножку – исцеления, истины, честности, справедливости, солнечного тепла и первого весеннего ветра.
Он довел руну до конца и не мог оторвать от нее восхищенного взгляда. Она была совершенна. Этот знак принадлежал к числу созидающих и освещал своим мягким светом не только его ладонь, но даже стол и занавески на окне. Домовые притихли, они никогда не видели ничего более чудесного.