Чтение онлайн

— Я все понимаю, компаньеро, — улыбчиво заверила капитан Родригес. — Можете быть уверены, на основных обязанностях это не отразится, — она сделала милую гримаску. — Я же не виновата, что наши и ваши генералы именно так решили… Поедемте? Вас хочет видеть генерал Санчес!

Она была очаровательна. Она, пожалуй что, была обворожительна — ни капли негритянской крови, текущей в жилах множества кубинцев, несомненно, прапраправнучка гордых испанских идальго (хотя, быть может, и каких-нибудь простых бочаров) — роскошные черные волосы, огромные карие глаза, подогнанная по фигуре рубашка хаки навыпуск, прикрывавшая кобуру на поясе, идеально отглаженные форменные брючки. Вот только где-то глубоко в глазах стоял тот самый ледок, который Мазура и заставлял держаться от нее подальше. В целях самоуспокоения он попробовал внушить себе, что все объясняется гораздо проще — не какими-то мрачными тайнами, а попросту ее самой специальностью. Военная контрразведка — не баталерка (кладовка с имуществом на флоте). Лаврик, скажем, умеет делать взгляд невинным, как у месячного щенка, а эта молодая особа не умеет. Вот вам и объяснение.

И тем не менее… После того, как его не так уж и давно обманули и предали — как раз особа женского пола — он что-то очень уж настороженно относился к таким вещам. Надо будет посоветоваться потом с Лымарем — может, это какой-нибудь комплекс помаленьку вызревает, и его еще не поздно изничтожить?

— Я возьму автомат? — спросил он командира.

— Не нужно, — сказала Рамона. — Автомат у меня есть в машине. Вообще, последнюю неделю в столице спокойно… Поедемте?

Она решительно зашагала к калитке. Глянув на Морского Змея, Мазур чуточку развел руками. Тот, морщась, махнул рукой.

Лихо развернувшись, Рамона повела машину к воротам, притормозила на миг, оба показали часовому пропуска — «вездеходы». Джип, оказавшись на улице, свернул влево. Водила она аккуратно, но не без лихости. Впрочем, с точки зрения безопасности как раз было полезно гонять на повышенной скорости — в городе хватает засланных казачков, диверсантов из чертовой кучи антиправительственных группировок, запросто могут полоснуть очередью по одинокой машине хотя бы из той вон рощицы, окраина, места глухие…

Обошлось. Правда, когда они въехали в Лубанду, особого благолепия вокруг не увидели, столица казалась прифронтовым городом — частенько попадаются усиленные пешие патрули, кое-где на перекрестках торчат броневики, справа, на тротуаре, кого-то поставили лицом к стене и обыскивают… Дело, конечно, не в том, что Сабумба, выступая вчера у микрофона собственной мощной радиостанции «Черный петух», пообещал в ближайшее время взять столицу, разобраться со всеми идейными противниками, а «самозваного президента с его приспешниками предать народному суду». Подобное он обещал уже раз пять, но кишка все же тонка. Зато ходили упорные слухи, что юаровцы вознамерились наконец напакостить не по мелочам, а устроить полномасштабное военное вторжение. Чего от них вполне можно ожидать…

До кубинской базы добрались без приключений. Несколько минут торчали у ворот — с базы, поднимая красноватую пыль, выезжала длинная колонна «тридцатьчетверок». Здесь они себя показывали очень даже неплохо, тем более что у оппозиции бронетехники — кот наплакал. Противотанковых средств ей, правда, в избытке подбрасывают добрые иностранные друзья, и тут уж кому как повезет — не только «тридцать четверки» горят, но и гораздо более современные «пятьдесят пятые», получив в борт, кончают печально…

Они долго ехали мимо бесконечной, казалось, шеренги самолетов — советские «Ту-95» и «МиГи» кубинского авиаполка. Эта база тоже была построена португальцами и победителям досталась целехонькой — аэропорт, танкодромы, казармы, целый квартал двухэтажных домиков, прямо-таки близнецов того, в котором разместилась группа Морского Змея.

К одному из них Рамона и свернула. Пропусков оказалось достаточно, чтобы без проблем миновать двух бдительно-хмурых автоматчиков, а потом и офицера, сидевшего за столом в прихожей. В доме стояла тишина, они поднялись на второй этаж, никого не встретив — ну конечно, генерал Санчес, как бывает с персонами его положения, обитал тут единолично.

Рамона уверенно распахнула первую дверь слева, жестом пригласила Мазура. Это определенно была приемная, где за столом с батареей телефонов сидел чернокожий офицер. Чернокожие в кубинском контингенте составляли большинство — в полном соответствии с провозглашенным Фиделем Кастро лозунгом: «Когда-то колонизаторы увезли в рабство из Африки множество предков кубинцев, а теперь их потомки вернулись в Африку, чтобы помочь братьям в борьбе с мировой реакцией». Признать по совести, тут имелась трудно опровергаемая логика…

Обменявшись парой фраз с адъютантом, Рамона сделала гримаску, шепнула Мазуру на приличном русском:

— Придется подождать, у генерала здешний министр обороны…

Они присели поближе к двери кабинета. Присмотревшись к столу адъютанта, Мазур испытал нешуточное для советского офицера потрясение: там, рядом с официальными бумагами, преспокойно, на виду, обложкой вверх лежал свеженький номер журнала «Плейбой» с крайне скупо одетой блондинкой в легкомысленной позе. Мазур откровенно позавидовал порядкам, царившим у союзников с Острова Свободы — как отреагировал бы на этакую литературу советский замполит, и какие это имело бы последствия, догадаться нетрудно…

Довольно скоро дверь кабинета распахнулась (чересчур уж энергично), оттуда быстро вышел знакомый Мазуру по газетным фотографиям министр обороны, здоровяк лет сорока с кудрявой бородкой, в красном берете, отягощенном замысловатой золоченой эмблемой, в белой парадной форме, украшенной полудюжиной местных орденов и советской Красной Звездой. Вид у него был мрачный и даже, пожалуй что, сердитый. Ни на кого не глядя, зло поджимая губы, он размашистыми шагами пересек приемную и стал спускаться по лестнице, преувеличенно громко топая.

Генерал Санчес, стоя в распахнутой двери кабинета, смотрел ему вслед спокойно и где-то даже философски, с видом опытного дипломата — но на губах у него играла едва заметная улыбка.

— Ага, — повернулся он к ним. — Привезли советского товарища, капитан Родригес? Отлично. Пойдемте, компаньерос.

Произнесено это было на довольно приличном русском. Кабинет оказался слишком скромным, к генеральскому столу был приставлен перпендикулярно второй, всего-то рассчитанный на четырех человек — видимо, многолюдные совещания Санчес проводил где-то в другом месте.