Чтение онлайн

– Закаева лично охраняет комиссар Европы Бальбесса Редгрейф.

– Да хоть сам дьявол!

– Им уже занимаются наши люди.

– Кто?

– Муртаза и Карауленко.

– Согласен, тогда поручите мне операцию по захвату комиссара Службы России. Он гнусный предатель!

– Артюхов интрасенс…

– Поэтому я и предлагаю убрать его! Уж слишком рьяно он исполняет свои обязанности в части преследования себе подобных.

– С ним тоже работают наши люди. – Баренц поморщился. – А тебе мы хотели поручить организацию новой базы. Соломон предложил использовать старую заброшенную исследовательскую станцию на Альгейбе.

– Где это?

– Гамма Льва, двойная звезда, один компонент оранжевый, другой золотистый, вращаются вокруг общего центра тяжести с периодом в шестьсот девятнадцать лет. Имеют несколько поясов обломочно-астероидного материала и две планеты.

– Работа интересная, не спорю, но мое место здесь, на Земле. Пока не отплачу мерзавцам их же монетой – не успокоюсь!

– Бескомпромиссный ты наш, – проворчал Ромашин.

– У тебя есть конкретные предложения? – окрысился Джума.

– У меня есть, – пробасил молчавший до сих пор Железовский.

– Выкладывай.

– Предлагаю выйти на Службу – конкретно на тех, кто участвовал в захвате Ван-Бисбрука, и предложить сделку: обменять пленниц на меня. Я сдамся.

– Ты с ума сошел!

Баренц и Ромашин переглянулись, одновременно перевели взгляды на Железовского, сидевшего с прежним невозмутимым видом.

– Тебе сразу дадут «вышку»! – продолжал Джума. – Ничего мы не выиграем!

– Пожалуй, я пойду с тобой, – сказал Ромашин. – Скрыть ликвидацию сразу двух руководителей оппозиции труднее, особенно если мы привлечем журналистов.

– Этого мало, – хмыкнул Баренц. – Ты ведь не просто так предложил эту идею?

– Непременное условие сдачи – свидание с женой! – сказал Железовский. – Или с женами, если мы пойдем вдвоем. Пусть нас отведут к ним.

– Понял! – воскликнул Джума. – Пока вы будете сдаваться, наши парни из контрразведки с соответствующей аппаратурой проследят за всеми действующими лицами и установят местонахождение изолятора, где содержатся пленники! Я правильно понял?

– Правильно, – ухмыльнулся Железовский. – Только следить за нами будет не контрразведка, а Майкл.

– Лондон?!

– Его возможности сделают ненужной суету и спецаппаратуру.

– Ты с ним говорил?

– Он согласен.

Баренц покачал головой. У него были сомнения в оптимальности выбранной стратегии, но лучшего варианта не видел и он сам.

– Как это сделать лучше всего?

– Через Леона Торопова, – предложил Ромашин.

– Его нет на Земле, – буркнул Железовский. – Скорее всего он отправился во времена моего праправнука. Искать его – тратить даром время.

– Пусть наши парни поищут связи Леона в Службе. Да и его папаша должен знать, с кем он общается.

– Я сам поговорю с ним, – кивнул Железовский. – В отличие от сына Милослав не интрасенс и скрыть свои мысли не сможет. Ну, а если и он не знает, тогда придется снова подключать Майкла.

– Почему нельзя подключить его к этому делу сразу?

– Не хотелось бы выглядеть перед ним совсем беспомощными.

– По-моему, спасение близких важнее любых эмоциональных оценок наших возможностей.

– Давайте обойдемся без дискуссий, – сухо сказал Баренц. – Джума прав, в нашем положении надо использовать все доступные нам средства и связи. Аристарх пусть допросит старшего Торопова и свяжется с Лондоном. Джума, твоя задача – оперативное обеспечение акции. Плюс организация базы на Альгейбе. Пусть наши интрасенсы попытаются нейтрализовать коллег, работающих на Службу. Этим мы облегчим задачу Майклу. Я выйду на председателя ВКС и попрошу официального расследования деятельности сектора Службы, связанного с либеро. Охота за людьми пока еще противозаконна, и если подключить средства массовой ионформации, будет скандал. Орден не захочет скандала… пока не изменит Конституцию, и мы получим передышку, пусть и небольшую.

– Не верю, – мрачно сказал Джума. – Это все полумеры. Ордену надо ответить тем же – мочить его вожаков везде, где только можно! А для этого нам нужен Мальгин. Куда он опять подевался?

Никто Джуме не ответил. Точно такой же вопрос вертелся в головах и остальных присутствующих.

– За работу! – бросил верховный комиссар Сопротивления, вставая.

Один из самых удивительных памятников природы Земли – Гореме расположен в Турции, к востоку от города Невшехир. Он представляет собой скопление живописных скальных клыков, конусов, пирамид, столбов и башен белого или розоватого цвета. В некоторых из них еще в Средние века монахи вырубали храмы и кельи, в других люди создавали жилые и хозяйственные помещения, целые многоэтажные подземные города. Неудивительно поэтому, что Гореме стал центром паломничества и музеем под открытым небом, который посещали десятки тысяч людей. Однако никто из паломников и туристов не знал, что в одном из подземных городов северо-восточной окраины Гореме Служба общественной безопасности Турции устроила каземат для временного содержания «врагов народа».

Этот каземат был накрыт куполом полевой защиты, и определить его местонахождение, не зная кода секретной линии метро, было не под силу даже «триай-локатору» интрасенсов. В принципе, каземат турецкого СИЗО и создавался с таким расчетом, чтобы он был недоступен – в полном смысле этого слова – организации интрасенсов. Потому что содержались в нем именно «заговорщики»-интрасенсы, по официальной версии готовившие «криминальный переворот с целью захвата власти». Сюда же переправили и пленников с базы на Ван-Бисбруке. Интрасенсов среди них было немного, но это не имело значения: все они являлись родственниками «врагов народа» и подлежали психологической проверке.

Забава Боянова с малышом и Купава Мальгина были помещены в одну камеру-келью размером четыре на четыре метра. Здесь же, в углу помещения, находился туалет-утилизатор – крохотная кабинка с матово-белыми стенками. В другом углу располагались умывальник без зеркала и душевая кабинка. Остальное пространство занимали две кровати допотопного вида, с пружинными матрацами и бельем в желто-синюю полоску. Ни кресел, ни стульев, ни видео, ни компьютера – голые пористые известняковые стены, бугристый потолок, голый каменный пол, вытертый до блеска подошвами тех, кто обитал в камере до пленниц.