Чёрное. Белое
Шрифт:
У него широкие плечи, крепкая грудь, такая, что даже ткань блейзера не скрывает его мощи. Почему-то появляется желание прикоснуться к ней и проверить ее на ощупь: настолько ли она каменная, как видится моим глазам?! Заставляю себе опомниться, выгнать из головы странные мысли и поднять взгляд на лицо приближающегося человека. Поднимаю, замираю и сглатываю.
Мужчина, находящийся в нескольких метрах от меня, чертовски красив! Правильные черты лица, внимательный черный взгляд, темные слегка взъерошенные волосы. Нет, это просто непростительно, чтобы он был настолько хорош. Начиная от начищенных до блеска ботинок и дорогой одежды, заканчивая старательно высеченными чертами лица и спортивной фигурой – все идеально! Да и держится красавчик так, что видно: этот человек знает себе цену и не нуждается в лишней похвале окружающих.
– Продолжай, – произносит он, и я бормочу:
– В детстве занималась бальными танцами.
Мужчина равняется со стоящими у края сцены людьми, наши глаза встречаются, и я упираюсь в пронзительный горящий, живой взгляд. Так, наверно, смотрит хищник на жертву, когда желает ее проглотить полностью. Не выдержав неравного поединка, трусливо отворачиваясь, обещаю себе, что, когда на мне будет одежда, я ни за что не спасую и первой не прерву подобный визуальный поединок.
В этот момент до меня долетает фраза, которую стерва, стоящая внизу, даже не пытается сказать тише:
– Она нам не подходит, Марк.
– Почему?
Замечаю, что он рассматривает мое тело скрупулезно и… оценивающе. Будто я кусок мяса, и надо решить: сгодится он для шашлыка или нет. Краснею. Мне становится неприятно, и все его очарование рассеивается, как дым…
– В ней безусловно есть музыкальность и техничность, но я думаю: пилон она видит впервые в жизни.
– Это не проблема! Что думаешь, Стас?
Мужчина рядом впервые заговаривает:
– Девушка очень красивая, пластика выше всяких похвал, пару номеров поставить несложно.
Марк поворачивается к женщине, своим видом показывая – я тоже так думаю.
Она примиряюще улыбается ему.
– Хорошо. Если вы оба так считаете.
– Да. Я хочу ее взять.
– Идите, – произносит женщина, и я разворачиваюсь и с облегчением ухожу.
– Ну что? – встречает меня Надя.
– Берут, – без эмоций отвечаю я.
– Ты не рада?
Пожимаю плечами, все еще прокручивая в голове момент моего спасения появившимся из темноты зала Марком и того противоречивого впечатления, что осталось у меня от него в душе.
– Ася!
– Что это за женщина? И почему она такая злая?!
– Маргарита. Мы втихаря зовем ее Мегеровна. Не обращай на нее внимания, – с улыбкой произносит девушка. – Стареющие женщины так остро воспринимают красоту и молодость!
Я позволяю себя увести, но, семеня рядом, почему-то продолжаю удерживать образ красивого мужчины, «спасшего» меня.
Оказавшись в той же комнате, я начинаю машинально переодеваться и неожиданно снова задаю вопрос:
– А кто такой Марк?!
Надя приподнимает брови и, пытая меня взглядом, заставляет сесть на стул напротив.
– Марк был на кастинге?
Я киваю и хочу спрятать глаза от распираемой любопытством подруги.
– И?!
– Он вмешался, и благодаря ему меня взяли.
На губах девушки расплывается ехидная ухмылка.
– Ты понравилась нашему Маркуше?!
– Маркуше?! – я удивленно смотрю на девушку, это имя совсем не вяжется с тем опасным и красивым мужчиной, которого я видела.
– Да! Ты же заценила, какой он красавчик?!
Пожимаю плечами, выкидываю мысли об этом человеке и, возвращаясь к своим проблемам, с волнением спрашиваю Надю, боясь услышать, что она передумала или что-то подобное:
– Ты дашь мне денег?!
– Да.
Она открывает молнию на сумке и протягивает прямоугольный сверток.
– Ты не знаешь, может мне еще кто-нибудь одолжить?
Девушка, смотря на меня хитрыми смеющимися глазами, произносит:
– Попроси у своего заступника! Он хозяин клуба.
Я киваю, а она с беспокойством бормочет:
– Ась, я пошутила. Никто не заплатит тебе вперед.
Я внимательно смотрю на волнение, появившееся в ее глазах, но я уже решила, что, даже если шансы мизерны, я должна попробовать. Лучше я буду жалеть об его отказе, чем о том, что не сделала попытку попросить и лишилась недостающих денег. Может быть, он даст мне их под процент, как банк, как знать?!
– Я хочу попробовать. Где мне его найти?
Надя мрачнеет, понимая, что глупой шуткой спровоцировала мое безумное решение, но больше не отговаривает и зовет за собой.
Около внушительной двери она меня останавливает.
– Не передумала?!
– Нет!
– Тогда иди. Я подожду тебя в гримерке.
– Хорошо.
Девушка отправляется обратно, а я выдыхаю, стучусь в дверь и, не дожидаясь ответа, чтобы, испугавшись, не передумать, вхожу.
Мужчина сидит в кресле, закинув длинные ноги в идеально начищенных дорогих ботинках на стол, и говорит по телефону. Я теряюсь. Мое воспитание тактично напоминает, что надо уйти и попробовать позже, когда он закончит разговор, но сегодня я уже перешагнула все свои моральные принципы, и бестактно ждать завершения разговора в его кабинете после всего этого кажется такой мелочью, и я продолжаю стоять и гипнотизировать его.
Окинув меня новым оценивающим взглядом и произнеся кому-то «перезвоню», Марк разъединяется и кладет мобильный на стол. Дальше он опускает ноги, поднимается из кресла и приближается.
Внутри я начинаю дребезжать, как моя любимая фарфоровая чайная пара, когда я по забывчивости оставляю ее на стиральной машине, совершающей умопомрачительные вращения, но внешне я скала и, вскинув подбородок, с вызовом смотрю на мужчину.
«Мне нельзя быть слабой! Добиваются успеха только сильные, и двери открываются только перед ними!» – как мантру, беззвучно шепчу я себе.
– Пришла поблагодарить?!
Его голос, даже звучащий с усмешкой, помимо воли ласкает слух, но я, стараясь не поддаться его обаянию, напоминаю себе, за чем пришла. Однако это сделать непросто, особенно когда его глаза: живые, дерзкие, прожигающие всего в половине метра от меня. Я всегда считала себя толстокожей, но, похоже, его взгляд был такого калибра, что без труда пробивал мою броню. А может быть, это было убийственное трио: внешность, голос, взгляд…
Мне становится совсем не по себе. Невероятно хочется слабовольно отвести глаза, даже сбежать, но, похоже, я приросла ногами к полу, потому что по-прежнему стою и смотрю на Марка, беспомощно ощущая, как, не касаясь меня, он проникает под одежду так, что мне кажется: негодяй даже видит, какое белье на мне надето, и я снова ощущаю себя обнаженной и беззащитной перед ним.