Чтение онлайн

Под церковью был устроен ныне разоренный склеп – фамильное захоронение князей Салтыковых. В книге, о которой я вскоре расскажу более подробно, я вычитал о Снегиреве следующее:

«До 1813 года Снегирево было сельцом и приходом принадлежало к церкви села Спасского-Савеловых. В 1813 году помещик села генерал-фельдмаршал князь Николай Иванович Салтыков построил на свои средства в Снегиреве каменную церковь с такою же колокольней, и при ней образовался приход. В склепе, находящемся в холодной церкви, покоятся останки строителя храма сего князя Николая Ивановича Салтыкова (ум. 1816 г. 24 мая), супруги его Натальи Владимировны (ум. 1812 г. 7 сентября), сына их князя Сергея Николаевича (ум. 1828 г. 25 апреля) и внука их князя Алексея Дмитриевича (ум. 1859 г.)».

О владельце имения и строителе церкви в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона в томе 50 на странице 156 я прочитал:

«Салтыков (князь Николай Иванович, 1736-1816) – генерал-фельдмаршал; участвовал в Семилетней войне. В 1769 г. содействовал князю Голицыну в овладении Хотином. С 1783 г. руководил воспитанием великих князей Александра и Константина Павловичей. В 1784 г. назначен сенатором и членом совета при Высочайшем присутствии (впоследствии Гос. совет), в 1788 г. – вице-президент военной коллегии, а с 1790 г. вступил во все права президента. С 1812 г. председательствовал в Гос. совете и комитете министров. В 1814 г. возведен в княжеское достоинство».

В этом-то Снегиреве жил некогда священник отец Иван, известный своей начитанностью, образованностью и, как я сказал бы теперь, широтой взглядов. Впрочем, убеждения его были тверды. Рассказывают, будто его принуждали отказаться от священства, но он ответил, что, однажды приняв сан, он его с себя добровольно не сложит.

Я в детстве раза два видел отца Ивана. В памяти остались белоснежная, как у деда-мороза, борода и очки с синими стеклами. А еще остались фраза и жест отца Ивана: он показал на портрет Сталина, висевший у него на стене и странным образом соседствующий с иконами, посмотрел на него и заявил:

– Вот, люблю за размах!

В комнате было трое: отец Иван, мой отец, крестьянин, никогда политикой не интересовавшийся и вряд ли оценивший декларацию радушного хозяина дома, и я, мальчик лет семи, однако же вот запомнивший и белую бороду, и синие очки, и портрет, и саму интонацию, с которой были произнесены слова.

Осталось в непроизвольной памяти и что-то золотистое, красноватое, чем был заполнен передний угол, и даже огонек лампады, и даже сама лампада в виде парящего фарфорового голубка.

Зная, что отца Ивана давно нет в живых и что дом его занимает внучка со своим мужем (оба были моими одноклассниками в семилетке), я надумал сходить к ним и посмотреть, что же представляло собой конкретно все то, что осталось в памяти в виде смутного золотистого и красноватого.

В комнате теперь было по-другому. Например, обои тогда, при отце Иване, вовсе не бросались в глаза, а теперь они сделались самым главным, ярким, бросающимся в глаза. Добавляла броскости и картина «Три богатыря», написанная теперешним хозяином дома на большой церковной иконе.

– Живопись вы, конечно, предварительно соскребли?

– Зачем же, я прямо так, по живописи.

Я представил, как легко смывались бы эти сине-зеленые масляной краской написанные богатыри, но нечего было и думать, чтобы автор позволил уничтожить свое творение во имя освобождения иконы.

– Не осталось ли после отца Ивана еще других икон?

– Валяются какие-то иконы на чердаке. Из разрозненных, пропыленных чердачной пылью лоскутков никак не складывалась моя детская золотистая мозаика, да еще и с маленьким рубином лампадки. Все это были поздние заурядные иконы в застекленных футлярах, и, хотя мне позволили выковыривать из громоздких футляров их сравнительно небольшую сердцевинную суть, ничем не удалось поживиться на чердаке бывшего дома отца Ивана.

– Две книги остались после него. Исторические. Можете взять с собой. Только с возвратом. Я сам страсть как люблю все историческое и старинное.

Я думал, что это будут какие-нибудь исторические романы вроде «Князя Серебряного» или «Юрия Милославского», но в руках у меня оказались два пухлых, небольших по формату тома. Корешки черные, кожаные, с золотым тиснением, потертые. Корки – в тех прожилках под мрамор, которыми украшали обыкновенно переплеты книг в конце XIX – начале XX века. Обе книги и были изданы одна в 1893, а другая в 1896 году. Это важно было усвоить, потому что сведения, помещенные в книгах, относились, следовательно, к тем же годам.

Название обоих томов было одно и то же: а именно: «Историко-статистическое описание церквей и приходов Владимирской епархии». Разница же между томами состояла в том, что один из них вмещал Владимирский, Переяславский, Александровский, Шуйский, Ковровский, Вязниковский и Гороховецкий уезды, а другой – все остальные: Суздальский, Юрьевский, Меленковский, Муромский, Покровский и Судогодский.

Унося эти книги домой, я не знал, что на некоторое время они сделаются чуть ли не единственным моим чтением.

Сведения были скупые и целенаправленные. В предисловии так и говорилось: «Настоящее издание имеет своей задачей, с одной стороны, восстановить, насколько возможно, прошлое церквей и приходов Владимирской епархии, указать сохранившиеся в них священные памятники старины и т. под., а с другой – показать их настоящее состояние. Край, составляющий ныне Владимирскую епархию, имеет длинную, многовековую историю, которая так или иначе отражалась и на отдельных храмах и на населенных пунктах его; поэтому, восстанавливая прошлое этих храмов и селений, мы тем самым изучаем историю края в таких подробностях, которые не входят в задачи большинства исторических исследований. Таким образом, настоящее издание должно удовлетворить любителя родной церковной старины. Для нашего же епархиального духовенства оно, кроме того, может быть настольной справочной книгой; например, если бы кто из причта захотел переместиться в другой приход, то в этой книге он найдет все необходимые на сей случай сведения – и о числе душ в приходе, и о доходах, и о домах, и том. под.».

Со времени выхода книг прошло шестьдесят пять лет (начало моего увлечения относится к 1961 году), а устарели книги, кажется, на века. Как если бы начал путешествовать по современной Греции, имея в руках путеводитель по Элладе времен Солона, или начал бы путешествовать по современной Италии, имея путеводитель Древнего Рима. Или начал бы путешествовать по современной Европе, имея путеводитель времен средневековых замков, средневековых рыцарей и даже, может быть, примерное расписание турниров на ближайшие месяцы. Остались же названия: Афины, Рим, полуостров Пелопоннес, остров Крит, замки Луары, Эдинбург, Севилья…