Черные мечи
Шрифт:
Прекрасный город, и как же он не похож на угрюмые каменные города Громбеларда! Здесь строили из кирпича, стены штукатурили, белили, украшая их замысловатыми барельефами, карнизами и фресками. Повсюду можно было увидеть изящные колонны, широкие балконы, террасы, элегантные ограды вокруг многочисленных парков и садов. Гольд знал, что тому размаху, с которым дартанцы возводили свои города, пытались довольно неудачно подражать почти во всех странах Шерера, с тех пор как возникла Империя. Даже в самом Армекте, который мечом завоевал Дартан, будто в отместку дартанцы навязали всем и всюду свою архитектуру, искусство... Если Армект все еще не был вторым Дартаном, то лишь потому, что его хранили освященные веками традиции, заколдованные в могуществе армектанского языка...
Они добрались до кольцевой дороги. Здесь было людно. В глаза бросались богатство и красота одежд даже обычных горожан. Женщины шелестели платьями, мужчины позвякивали посеребренными пряжками туфель. Гольду, однако, эти люди казались почти нагими... Ни у кого не было оружия. Даже легкого, парадного меча, даже стилета. Легионеры (безоружные! полностью безоружные!) расхаживали с резными, покрытыми красным или черным лаком жезлами, которыми, пожалуй, и собаку не отгонишь!
Гольд насупился. В его голове мелькали мысли о том, что он с легкостью захватил бы этот город, для него довольно было бы только усиленного патруля Громбелардского Легиона.
У Северных Ворот четверо солдат в блестящих от всяческих украшений нагрудниках крутили рукоять подъемника. Окованные латунью ворота медленно опускались.
Из будки неподалеку вышел худощавый верзила-офицер и быстро направился к всадникам. Гольд остановил коней, соскочил с седла и двинулся навстречу. Сказав что-то вполголоса, он достал из-за пазухи какую-то бумагу. Офицер внимательно прочитал ее, затем кинул взгляд на Лейну. Узнав ее, он отвесил поклон. Гольд тоже обернулся, но вид его был суров и грозен. Она демонстративно отвернулась, но все ее существо превратилось в чуткий слух.
Громбелардец что-то подчеркнуто резко говорил. Ему ответил неуверенный голос офицера. Послышалось еще несколько слов, после чего уже почти опустившиеся ворота медленно поползли вверх. Гольд вскочил в седло, отдал легионеру честь и двинулся к воротам. Миновав стену, всадники выехали в Северное Предместье.
Лейна молчала. Гольд остановил коня.
– Почему ты не пыталась бежать, госпожа? Почему не звала на помощь? Такого случая уже, возможно, больше не будет!
– Не знаю...
– наконец сказала она.
– Может быть... может быть, мне хочется, чтобы меня похитили?
Он смерил ее быстрым взглядом, даже не пытаясь скрыть своего удивления, однако рассмотреть ее внимательно не удалось: Лейна лица не повернула, а растрепанные волосы застилали точеный профиль.
– Поехали, - кинула она.
Они пришпорили лошадей.
– Что за бумагу ты показал офицеру?
В ее голосе не было ни превосходства, ни презрения, ни гнева - лишь обычное любопытство. Он только что узнал эту женщину, но уже видел, что ему ее не понять.
– Удостоверение, - помолчав, ответил он.
– Я сотник Громбелардской Гвардии.
2
Байлей подбросил хвороста в огонь. С треском в небо порхнули искры.
– Ты разбойница?
Выражение лица собеседницы никак не изменилось.
– Нет.
– Нет?
Тишина.
– Тогда кто?
– Оставь меня в покое. И не пали так хворост.
Ни о чем не спрашивая, он застывшим взглядом всматривался в языки пламени. Странная ночная встреча. Странная женщина. Явилась из темноты, долго приглядывалась... Села у костра, съела кусочек сушеного мяса. Отвечала односложно, воспринимая его как пустое место.
У нее был низкий, слегка хрипловатый голос. Эта легкая хрипота странным образом его беспокоила; Байлею хотелось откашляться после каждой ее фразы.
Он искоса посмотрел на нее. Решительный, четкий профиль, красивый небольшой рот и длинные ресницы... Однако она явно о себе не заботилась и, видимо, в горах была уже давно. Ногти на руках были сломаны и неухоженны, густые черные волосы спутались, свисая грязными патлами. Одежда давно превратилась в кучу лохмотьев, юбка и рубаха едва прикрывали стройное, сильное тело. Лежавшая на земле куртка тоже истрепалась, как и плащ. Зато сапоги у нее - новые и добротные.
– Чем промышляешь в Горах?
Он не сразу нашелся что ответить.
– Путешествую, - наконец сказал он.
– Просто путешествую.
– В Бадор?
– Нет, не в Бадор. Я иду в Дурной Край.
Первый раз на ее лице появилось какое-то выражение. Она быстро посмотрела ему в глаза. Красавицей, однако, она не была, даже симпатичной ее нельзя было назвать...
– Зачем?
Он тянул с ответом.
– Это долгая история.
Она продолжала смотреть ему прямо в лицо. Взгляд ее показался странным, даже жутковатым, и Байлей почувствовал, что не в силах его выдержать.
– Что ты так на меня смотришь?
Вместо ответа она забормотала, словно про себя:
– В Дурной Край... Просто так. За славой? Богатством? А может быть, за смертью?
Его взгляд утонул в пространстве.
– За женой.
Тишина. Потом - ее голос, звучавший неожиданно дружелюбно и тепло:
– Больше ничего не скажешь?
Он уставился на пляшущие по веткам отблески огня.
– Зачем? Тебе-то какое дело?
Голос ее снова стал безразличным:
– По сути - никакого. Я только хотела тебе помочь.
– Мне не нужна помощь. По крайней мере, от тебя.
Волна гнева захлестнула его, хотя в глубине души он понимал, что не прав. Зачем строить из себя героя, если ты вовсе не герой? Его отчаянное предприятие едва только началось, а он уже сбился с пути и чувствует себя беспомощным и потерянным. Что же будет, когда он пересечет границу Дурного Края? Впрочем, это еще большой вопрос, доберется ли он до нее вообще...
Женщина встала, наклонилась, подняла свое тряпье с земли и стоявшие возле камня колчан со стрелами да лук.