Чтение онлайн

– Пойдём, - предложил он вслух.

– Сначала перчатки, - покачала головой Элаги. – Возможно, они будут единственным нашим заработком, такое бывает.

Такое действительно бывало. Они разошлись искать перчатки.

Велион отдёрнул руку и выругался. Плотный комок змей или червей – нити заклинания – прекратили дрожать, одна нить, та, что чуть не обвила могильщик руку, успокаивалась дольше всех, но и она затихла. Велион тяжело выдохнул и поднялся с коленей.

Всё бесполезно. Слишком мощная магия буйствовала здесь десятилетия назад. Они с Элаги уже прошли мимо шкатулки, наполненной золотом, мимо груд позолоченных подсвечников и тарелок, мимо валяющихся на земле украшений. Металлы, особенно золото, хорошо впитывают в себя магию и задерживают её надолго, в том-то и основная проблема могильщиков – на самых ценных вещах самые сильные заклинания и проклятья. Проклятье, брошенное в человека, попадает в золото или другой металл на теле. Когда человек умирает, остаточная сила заклинания после смерти жертвы прицепляется к металлу. Когда-то здесь было столько магии, что заклинания и проклятья плотным комком змей гнездились в предметах, валяющихся среди груд костей и обломков. Кажется, три найденные пары перчаток на окраине города и ещё две ближе к центру действительно будут единственным хабаром. Перчаток было как минимум в два раза больше, но подобраться к ним возможности не было. Десять марок на двоих – пять на одного. Зиму прожить можно, если хорошенько затянуть пояс. Но когда он в последний раз шиковал?

Велион поднял голову. Холодное осеннее солнце через пару часов зайдёт за горизонт, значит, они здесь уже не меньше трёх часов. Но на обратную дорогу уйдёт всего-то минут тридцать, не больше, так что можно порыскать ещё некоторое время. Даже если соблюдать все меры предосторожности, всё-таки магии здесь столько, что от страха иногда сводит челюсти, они выйдут из города через три четверти часа. Хотя лучше не рисковать, мало ли на что она напорются, если пойдут дальше. Если бы не опыт и умение Велиона, они бы не зашли так далеко вглубь города, даже ничего не трогая – слишком много магии было здесь.

Впрочем, никаких ужасов, из-за которых по слухам здесь погибло столько могильщиков, не было. Да, очень много магии, даже слишком много, так что могильщики поопытней и поумнее даже не сунулись бы сюда – слишком опасно, а прибытка ноль. Никаких тварей, которые порой селятся в пустующих городах, тоже не было, а порой именно они представляли наибольшую опасность. Обычные развалины – частично обрушившиеся дома, улочки, через мостовую которых местами пробивалась трава. И – следы не то битвы, не то паники, не то бегства. Или и битвы, и паники, и бегства. Груды белеющих костей, как человеческих, так и животных, ошмётки одежды, ржавое оружие и доспехи, рассохшаяся утварь, телеги. Ничего сверхъестественного, если не считать туман на подступах к городу. Неужели все эти слухи из-за тумана? Не может быть, они же прошли без особых потерь... Да и другие проходили дальше, иначе здесь не валялось бы столько свежих костей.

Только крысы ни одной не встретилось. Ни крыс, ни мошкары, ни ящериц, короче – никаких обычных для могильников представителей фауны. Это смущало, внушало чувство опасности, но никакого вреда ведь от этого не было… пока.

И всё равно пора было уходить.

– Элаги, - произнёс Велион, оборачиваясь. – Пора…

Он не закончил.

Элаги, которая вертелась в нескольких шагах позади около горстки украшений, стояла с широко раскрытыми глазами и побледневшим лицом. Её руки были свободны, значит, она никуда не вляпалась и не подхватила какую-то гадость. Или?..

Могильщик в два прыжка подлетел к ней, быстро осмотрел тело и, ничего не обнаружив и не почувствовав, ничего не понимая глянул в ту же сторону, куда смотрела могильщица.

Девчушка лет, наверное, девяти-десяти медленно брела по улице. Одна её рука была отрублена, половина тела обгорела, а кожа с подбородка сорвана так сильно, что было видно кость. Она брела, наступая прямо в сгустки чар, но те не причиняли ей вреда.

– Велион, - прошептала Элаги.

Велион молчал. Он вообще не понимал, как девочка с такими ранами может всё ещё двигаться. Даже если они её подберут, то она наверняка не выживет… да и не надо ей было жить с такими уродствами.

Неожиданно из-за поворота выскочил какой-то мужик. В его руках был здоровенный рожон, изо рта стекла слюна, а лицо было перекошено ненавистью и безумием. Он за несколько прыжков догнал девочку, с размаху всадил ей в спину дрын. Девочку пробило навылет, она пошатнулась, но продолжала идти, хотя из её живота торчало острие рожна. Мужчина опрокинул её на землю, вырвал из тельца своё оружие и принялся наносить удары, как дубиной, один за другим, по голове, по бокам, втаптывая детское тельце в землю, пиная. Это длилось долго, очень долго. Всё вокруг было в крови девочки, она плескала в стороны, струилась по мостовой.

И всё это происходило без единого звука.

Наконец, мужчина остановился. Он постоял, сгорбившись, над тем, что когда-то было десятилетней девочкой, а потом бросился вперёд, прямо на могильщиков.

– Велион!

Тотенграбер сбросил оцепенение, которое владело им всё это время. Он выхватил меч, сделал три коротких шага вперёд, краем глаза глядя под ноги, чтобы не наступить в какую-нибудь гадость.

Мужчина с колом налетел на него. Велион двумя быстрыми движениями отвёл занесённый над его головой кол, рубанул мужчину по груди…

Хотел сделать это. Меч будто бил по воздуху. Мужчина налетел на него… и пробежал сквозь. Велион, который даже не успел зажмуриться, тяжело вздохнул. Это было приведение. Вот уж никогда бы не поверил, что существуют привидения.

Могильщик повернулся назад. Элаги сидела на мостовой, обхватив голову руками. Мужчина исчез. Велион ещё раз перевёл дыхание и посмотрел в ту сторону, где лежало изуродованное тело девочки. Его тоже не было. Вот только…

По улице брела девочка. У неё была отрублена рука, а половина тела обгорела.

Тотенграбер почувствовал страх, даже не страх – животный ужас. Он с трудом удержался от того, чтобы бежать назад сломя голову. Могильщик отвернулся: мужик с колом уже выбегал из подворотни.

Велион аккуратно вернулся к Элаги, с трудом поднял её на ноги. Девушку трясло, она рыдала. Могильщик что-то шептал ей на ухо, рукой закрывал ей глаза, но она не успокаивалась. Надо было возвращаться, немедленно.

И в этот миг на него обрушилось то же чувство, что и на подходе к городу. Писк давил на мозг, от него сводило зубы. Казалось, что его сущность начинает раздваиваться. Это сводило с ума. Велион зажал уши ладонями, но это не помогло. Оставалось только шагать вперёд, крепко держа рыдающую Элаги за руку.

Но это оказалось не так просто. Улица, прежде пустая, была наполнена людьми. Нет, их было не много, человек двадцать, но…

Трое горожан в отрепьях, среди них молодая девушка лет пятнадцати, распинали на позорном столбе молодого паренька в хорошей одежде. Парень беззвучно открывал рот, но даже если бы это было не привидение, двое могильщиков мало бы что услышали – у парня был вырван язык. Наконец, парень затихал, и всё начиналось с начала – ему, окровавленному, загибали руки за столб, начинали прибивать огромными гвоздями.