Чтение онлайн

А потом всё замерло. Их мышцы напряглись до предела и расслабились. Могильщик тяжело застонал, а Виллита впилась в его плечо зубами, сдавливая крик...

Велион тяжело лёг на лавку. Он засыпал и был не в силах бороться со сном. Счастье переполняло его, как минутами ранее переполняла страсть.

Перед тем, как провалиться в сон, тотенграбер услышал сбивчивый, запыхавшийся голос Виллиты.

– Я брызгала на камни не очень безобидный отвар, Чёрный могильщик... А теперь спи.

И Чёрный могильщик спал.

Велион давно не читал книг. Либо у него не было времени, либо ему попадалась редкостная чушь, вроде бессмысленных рассуждений «учёных-историков», ни разу в жизни даже близко не подходивших к могильникам, о причинах войны, её ходе и последствиях. Конечно, некоторые из них были вполне логичными, но крайне неправдоподобными: экономический кризис, вторжение извне, дворцовый переворот. Для могильщика ввиду его основной профессии каждая из этих теорий казалась бредом. Он в своё время получил неплохое образование и знал, что такое экономический кризис, но не понимал, как это явление может привести к тотальному уничтожению населения и, в большей степени, магов. Геноцид могло объяснить вторжение извне, но в этом случае вставал другие два вопроса: откуда же тогда появились завоеватели и куда ушли? На первый вопрос звучали невразумительные предположения о вторжении из джунглей севера («Макаки, наверное, вторглись, - бурчал Квален, один знакомый маг могильщика. – И своими красными жопами всех передавили».) или откуда-то из-за островов Щита, что тоже выглядело бредом: сразу за самыми южными необитаемыми островами располагался ледяной щит, меняющий свои границы в зависимости от времени года, но не становящийся от этого ощутимо меньше, ибо он был бесконечен. Второй вопрос имел более вразумительные ответы (если, конечно, взять на веру всю эту бредятину о вторжении): уничтожены или ушли (маловероятно, но возможно – хотя, как уничтоженная армия могла разгромить ВСЕ города и уйти?), прижились (всё разгромили и остались жить на пепелище) или число вторженцев было невелико, и они вели только подрывную деятельность. К последнему ответу было близко предположение о перевороте. Переворот мог быть чем угодно: борьбой за власть или революцией, но ни то, ни другое не могло привести к таким разрушениям. Избирательные боевые действия в городах? Это на какой же войне такое видано? Историкам удалось найти несколько полей сражений военного периода (примерно 15-20 год до Новой эры, сейчас шёл год 61-ый), но на эпические битвы они никак не тянули даже по нынешним меркам: по оценкам в крупнейшем сражении участвовали от четырёх с половиной до семи тысяч человек.

Но все эти доводы были для могильщика таким же бредом, как и опровергаемые ими теории, так как, по его мнению, в них не было ни малейшего смысла. У Велиона была другая теория, и основывалась она на ненависти. Он знал, что его засмеяли бы даже другие могильщики, поэтому держал эту теорию при себе. Да и не так уж давно она родилась, если честно.

Так вот, теория Велиона основывалась на ненависти. Стоило сложить два и два (то есть виденное им в могильниках и, в частности, Импе и Сердце Озера) и понять, что только обуявшая всех и каждого ненависть смогла бы заставить людей убивать друг друга, в том числе и магов, настолько бездумно и с такими последствиями.

Могильщик гордился этой своей теорией, но каково было его удивление, когда он, копаясь от скуки в библиотеке храма, наткнулся на небольшую даже не книгу, тетрадь, даже не имеющую обложку, и случайно прочитав несколько фраз, понял, что он не первый, кому пришла эта мысль. Потому-то Велион и занимался таким редким для себя делом.

«Дело всё в ненависти человеческой, ибо животная ненависть не могла достичь такого размаха, так же как и вторжения, революции, гражданские войны, дворцовые перевороты или другие организованные боевые действия. Дело в том, что всеми боевыми действиями руководят люди, поэтому-то они и называются организованными. Это насилие имеет свои причины (давайте, не будем пока брать такую банальную причину, как ненависть, разговор идёт об организованном насилии), свои цели и чётко направленно на определённую долю человеческого общества, назвать которую классом у меня не поворачивается язык. Это долей общества может быть население соседнего государства или провинции, дворяне, купцы маги, - кто угодно, рыжие или горбатые, наконец. Цели могут быть самыми разными: от захвата ресурсов до уменьшения демографического давления или потенциальной опасности в случае с рыжими (думаю, никто не будет спорить, что рыжие – сплошь проходимцы и ведьмаки с ведьмами). Главное то, что стороне, начавшей это организованное насилие, необходимо достижение своей цели, и она будет добиваться этого всеми путями: жечь поля, но после того, как собрали зерно, крушить и ломать, но прежде вынести всё самое ценное, убить голытьбу, но сохранить людей здоровых и способных трудиться.

Что же мы видим в случае Великой Войны? Неуправляемое насилие, нацеленное на уничтожение и ничего боле. Я, как уважающий себя историк, не понаслышке знаю, что такое могильники, и в одном из них, увы, я даже лишился пятого и четвёртого пальца на правой ноге. Я БЫЛ в могильниках, чем не утруждают себя другие «историки», и с уверенностью могу сказать: люди тогда будто сошли с ума. Они убивали и насиловали, были убиты, ограблены или изнасилованы, только ради ненависти, как одержимые. Так делают только дети: мучают птиц ради интереса, измываются друг над другом, но не понимают, зачем они это делают.

Думаю, стоит привести некоторые мои наблюдения, из которых я сделал эти выводы.

Первое: чем больше города, тем больше разрушений. Не думаю, что кто-то будет спорить, что в больших городах живёт больше народа, и в случае с неуправляемым насилием эти города понесут больше потерь. Помним, что многие деревни война даже не затронула.

Второе: магия. Её слишком много. В большинстве случаев видно, что магию пользовали бессмысленно так, будто магами никто не руководил. Думаю, маги могли использовать не только боевые заклинания, есть же чары, наводящие сон и прочее. Но каждый могильник пропитан только боевыми заклинаниями. Сторожевые чары в домах или, скажем, магия, ускоряющая рост деревьев, думаю, можно не считать, и так ясно, что их накладывали до начала боевых... бойни. Боевыми действиями ЭТО назвать язык просто не поворачивается.

Третье: практически полное отсутствие полей сражений. Об этом говорили многие, но я хочу добавить: полей сражений действительно мало, и они остались после незначительных стычек. А вот площадей сражений пруд пруди. Причём, в городах действовала регулярная армия, с этим, думаю, тоже никто не поспорит.

Четвёртое:...».

– Читаешь? – раздался рядом голос Марвы.

– Угу, - угрюмо промычал Велион, отрывая глаза от тетради. Но взгляда на настоятельницу он не перевёл.

– Чего глазки в пол опустил, могильщик?

– Это... – Велион сглотнул. – Это был сон?

– Вот это? – спросила Марва, вынимая из рук тотенграбера тетрадь. – Нет, это был не сон, и, думаю, ты знаешь это лучше меня. Интересная теория, а?

– Ты поняла, о чём я.

– Нет, не поняла.

– Виллита была сном?

– Виллита – да. Но ты ведь не в претензии? Я просто тебя использовала, чтобы удовлетворить свою физическую нужды. Но ты же привык к тому, что женщины тебя используют, а, могильщик?

Могильщик кивнул и усмехнулся краем рта.

– Ты меня ненавидишь? – тихо спросила Марва, прерывая затянувшуюся паузу.

– Нет.

– Я опоила тебя, заставила...

– Кажется, тебя это беспокоит больше, - резко сказал Велион. – Тебя, настоятельницу храма Мёртвой Матери, разрушившую столько семей, убивших столько плодов во чревах их матерей...

– Заткнись! – холодно произнесла Марва, её взгляд полыхнул, но сразу же потух. Настоятельница опустила голову и на миг превратилась в ту, кем являлась бы при других обстоятельствах – одинокой молодой женщиной. – Всё-таки ты злишься, - сказала она после паузы. Марва подняла голову, её губы кривились в горькой усмешке. – Что ж, не буду больше вызывать твою злость. Можешь спать с тем, с кем захочешь, обманывать тебя я больше не собираюсь. Остальные жрицы не против.

Велион резко встал и сделал шаг к настоятельнице. Он будто нависал над ведьмой, хотя был не настолько уж и выше. Он взял её ладонь и заглянул в глаза.

– Ты же понимаешь, что я тебя не люблю. И сразу скажу, что вряд ли когда-нибудь полюблю.

– Знаю.

– И всё равно хочешь, чтобы я был рядом?

– Да... Мне... мне нужно твоё... тепло... Я...

Велион наклонился и поцеловал Марву в губы.

Заклинание на шкатулке, или даже небольшом сундучке, было более чем серьёзным: печать из трёх сплетённых змей, под которыми, пульсируя, мерцало проклятье – слегка изменённая «куриная слепота». Обычная «слепота» на долгое время лишало жертву зрения, эта же, помимо потери зрения, могла вызвать что-то неприятное, но всё же не смертельное. Подумав, Велион натянул перчатки. Понос или чирьи – плевать, это того стоит, ещё как.