Чтение онлайн

— Мы знакомы? — нахмурился тот. — Что-то не припоминаю…

— Ну как же?! Полковник Эрвин Эдлер фон Лахузен-Вивремонт — вы достаточно известный человек!

— Увы, — оценив иронию, сухо сказал вошедший, — про вас я этого сказать не могу…

— Отчего же? Мои документы у вас есть…

— И какое из ваших имен туда вписано на этот раз?

— А какое вписано, таким и называйте.

— Хорошо, — кивнул полковник, принимая правила игры. — Допустим. Итак — Гальченко. Александр Иванович. Майор Красной армии.

— Совершенно верно.

— А может быть, Александр Иванович, прекратим, как это у вас говорят, «Ваньку валять»? Вы же не армейский офицер? НКВД?

— И что это меняет?

— Многое. С обычным армейским офицером мне разговаривать не о чем. Вас ждет лагерь, где и придется ожидать конца войны…

— Ну, что поделать? — развел руками Гальченко. — Не этот номер, конечно, но и там жить можно. Пусть и не очень комфортно.

— И данная перспектива вас не очень страшит?

— Неприятно. Но… изменить что-либо пока не могу.

— Пока? Или не можете?

— Пока.

— Ценю ваше нахальство. Но, майор, положение ваше не назовешь блестящим. Как вы понимаете, отсюда вас не выпустят. Уж в лагерь-то — ни при каких обстоятельствах! Я вполне представляю себе ваши возможности и способности, поэтому, шанса уйти — у вас не будет. Живым — я имею в виду.

— Полковник, а вам не кажется, что в таком случае, наш разговор несколько зашел в тупик? Чтобы меня ликвидировать, совсем не обязательно было тащить за тридевять земель? Что, один выстрел там, за линией фронта, не смог бы решить эту задачу с достаточной степенью надежности? Мог — но он не прозвучал. Для чего-то вы привезли меня сюда. Против моего желания, не спорю, но — привезли. Значит, зачем-то вам это было нужно. Я весьма неплохо осведомлён о том, кто вы и какую должность занимаете. Понимаю, что у руководителя такого ранга нет времени заниматься каждым пленным. Однако — вы здесь. Вывод? Я зачем-то вам нужен, иначе бы мною занимался обычный офицер.

— Кофе, майор?

— Не откажусь. Давно не пробовал хорошего кофе.

Полковник посмотрел на одного из охранников. Тот, не говоря ни слова, поднялся и исчез за дверью.

— Не надоедают они вам?

— Нет, вполне вежливые ребята. Вот только сопровождают меня повсюду — даже в туалет.

— Увы, Александр Иванович, но таковы правила внутреннего распорядка… Но, давайте перейдём к столу. Вот уже и официант подошел…

В открытую дверь бесшумно просочился охранник, сопровождавший нового человека. Тот, также молча, расставил на столе чашки, кофейник. Снял с сервировочного столика вазочки со сладостями и тарелку с бутербродами.

— У вас скоро завтрак, вот я и распорядился насчет бутербродов.

— Благодарю вас, полковник.

— А ведь вы не простой майор, Александр Иванович… у вас нет пиетета по отношению к старшему по званию. ГУГБ?

— А если и так?

— Угу… это многое объясняет…

Гальченко молча пожал плечами, наливая себе в чашку кофе.

Лахузен кивнул.

— Думаю, что не ошибусь, называя ещё одно ваше имя… Харон?

Майор допил кофе и поставил чашку на стол.

— Вот уж не предполагал, полковник, что вы такой знаток древнегреческой мифологии.

— В какой-то мере… Итак?

— Что вас интересует?

Лахузен поднялся и подошел к окну. Пару минут он постоял около него, словно стараясь разглядеть что-то за мутными стеклами.

— Мы ведь с вами серьезно говорим, герр Харон?

— Я так похож на шутника, полковник?

— Не похож. Но вы ведь достаточно хорошо должны отдавать отчет в своих словах. Не думаю, что вам не понятно то, что обратной дороги у вас уже больше нет. Если даже предположить, что вы каким-то неведомым образом сумеете вернуться к своему прежнему руководству, то триумфального возвращения ожидать не приходится. Место начальника оперативной части где-нибудь в отдаленном лагере покажется вам подарком судьбы. Естественно, что в подобном случае мы приложим все старания для того, чтобы максимально компрометирующая вас информация попала в руки советской контрразведки. Никто из нас не может рисковать в столь серьезном деле. Поверьте, это не оттого, что к вам испытывают какую-то неприязнь, напротив — я высоко ценю вас как грамотного специалиста и уважаю как противника. Просто в данной ситуации мы обязаны предусмотреть все возможные случайности. И исключить их — абсолютно любой ценой. Слишком высоки ставки, майор. Никто из нас не имеет права быть сентиментальным в столь серьезном вопросе. Надеюсь, вы это понимаете.

— Откровенность за откровенность, полковник. Полагаю, что никто в вашем руководстве не считает меня человеком, способным предать свою страну? Которой, между прочим, я служу более тридцати лет! Сделай кто-нибудь вам аналогичное предложение, не сомневаюсь, что реакция последовала бы незамедлительно — и была бы весьма резкой. Я надел погоны не потому, что рассчитываю сделать таким путем успешную карьеру или заработать небольшое состояние. Что же до древности и знатности рода, так это у меня есть с рождения. Это касается и состояния — я давно уже ни в чем не нуждаюсь, и мне нет необходимости наниматься шофером в такси, чтобы свести концы с концами.

— Хм… — полковник вернулся к столу. Присел и налил себе ещё кофе. — Не находите, майор, что положение, некоторым образом, тупиковое? Наши страны находятся в состоянии войны… Я понимаю и уважаю ваш патриотизм, но… поймите и меня! Так или иначе — но нам с вами необходимо придти к какому-то соглашению! Поверьте, это также и в ваших интересах!

— Верю, — кивнул Гальченко.

— И?

— Подумайте, полковник… доложите, наконец, адмиралу… Одна голова — хорошо, а две… или три…

При последних словах, Лахузен с интересом посмотрел на своего собеседника. Что-то такое проскользнуло сейчас в его словах… Но внешне полковник никак не отреагировал — спешить сейчас не следовало…

Уже сидя в машине и направляясь к Тирпицуфер, он продолжал размышлять над произошедшим разговором. Гальченко прямо не признал, что он и неведомый Харон — одно и то же лицо, это так. Но и отрицать этого явным образом, не стал! Что ж, это уже кое-что! Уже сегодня — вот прямо сейчас, фотографии Харона уйдут в резидентуры — пусть ищут! Быть того не может, чтобы за почти три десятка лет это лицо не попалось кому-нибудь на глаза! Кое-какие ниточки могут найти неожиданное продолжение… и очень возможно — весьма неожиданное! Полковник даже руками потер, в предвкушении грядущих событий. Пусть и молчащий (пока!) Харон, живой и здоровый — в дружеской беседе с одним из руководителей военной разведки рейха… несварение желудка кое-кому железно обеспечено!

Именно в таком ключе Лахузен все и доложил адмиралу. Присовокупив и свои идеи по этому поводу.

Реакция Канариса оказалась несколько неожиданной — он нахмурился и на какое-то время замолчал. Кивнул полковнику на кресло — присаживайтесь! А сам продолжал сидеть, катая по столу карандаш.

— Вот что, Эрвин… — глава военной разведки рейха задумчиво пожевал губу, собираясь с мыслями.

Собеседник ни единым звуком не прерывал его размышлений.

— Значит, так… — адмирал сделал какую-то пометку в своем блокноте. — Вы стопроцентно уверены в том, что тот человек, с которым вы сегодня разговаривали — Харон?