Чтение онлайн

Мужик сник и будто сдулся.

— Ну а с вами что делать? — обратился Демьянов к ним всем. — Объясните мне, дураку, как вы докатились до такой жизни? Вы что, голодали? Вам доставалось меньше, чем остальными? Нет, всё было по-честному. Просто вы привыкли жить как раньше и ещё не поняли, что правила изменились. А здесь вам не тут. Никто не будет больше с вами нянчиться. Вы вспомните, вас же никто не гнал работать наверх, на холод. Ваше дело было сидеть тихо, ходить по струнке, выполнять посильную работу внизу и жрать, что дадут. Мы в это время пытались вас спасти. Нет, вам этого было мало. Хотелось всего и сразу. Вы хоть поняли, что не у меня воровали, а у них? — он обвёл рукой толпу, запрудившую коридор, и перевёл дух.

Речь его была неказиста, но она действовала как раз так, как было нужно.

Он продолжал:

— Вы так же виноваты, как и те трое, которым мы вышибли мозги. По-хорошему вам тоже надо прогуляться до стенки. Но я сегодня добрый. Я вас отпускаю.

Майор ещё окинул взглядом осуждённых. Они не поняли.

— Отпускаю, — повторил Демьянов. — Вы будете жить. Но не тут и не с нами.

«И недолго».

— Тёплая одежда есть? Если нет, поделимся. Мы не жадные, — продолжал Сергей Борисович в абсолютной тишине ласковым, почти отеческим тоном.

Похоже, они начали понимать, к чему он клонит.

— Пятнадцать минут на сборы, и чтоб духу вашего здесь не было, — в его голосе снова зазвучал металл. — Появитесь в километре от убежища… Скажу только, что расстрелом не отделаетесь.

Он перевёл глаза на трёх заплаканных женщин, жавшихся в сторонке. Одна держала за руку такую же зарёванную девчонку. Рядом с другой стоял оболтус лет десяти. Этот не ревел, но выглядел так, как будто прекрасно соображал, чем дело пахнет.

— Члены семей, — это был не вопрос, а утверждение. — Выбирайте. Можете оставаться. Можете валить с ними. Дело ваше.

Молчат. Глаза потупили. Никуда они не пойдут, можно было и не спрашивать. Вот так же в своё время отказывались дети и жёны от «врагов народа».

Прекрасно. Перевелись на Руси жены декабристов. Тем лучше для них.

— Привести приговор в исполнение.

Четверо дюжих, специально отобранных бойцов повели приговорённых прочь. Те были так подавлены, что не сопротивлялись, даже по сторонам не глядели, шагая вперёд как зомби. Лишь иногда конвоирам приходилось легонько подталкивать их в спину.

Демьянов смотрел им вслед до тех пор, пока они не скрылись за поворотом коридора, ведущего ко второму выходу. Он знал, что произойдёт дальше. Преступников буквально под руки поднимут по лестнице, прогонят по подземному переходу, который использовался как дополнительный склад, а частично и как жилая зона. Потом их пинками вытолкают за ворота.

Демьянов не пошёл наверх «провожать» изгнанников, перепоручив эту роль незаменимому Колесникову. Вместо этого он вернулся к себе в кабинет, заперся на ключ, налил себе водки и выпил рюмку, не закусывая.

Кофе ему и в этот раз попить не дали. Он безнадёжно остыл; в нём сучил всеми восемью конечностями какой-то паукообразный клоп; оставленная книжка так и лежала, открытая на сто пятой странице. Брезгливо вычерпнув непрошенного гостя ложечкой, майор хотел уже пригубить напиток, но вместо этого выплеснул его в раковину рукомойника. Мерзость.

Так же гадко было у него на душе, хоть он и чувствовал железную правильность сделанного. Шоу закончилось. Дай бог, его не понадобится повторять.

Сколько продержатся изгнанники? Сутки? Двое? Майор подумал, что приговор солдатам был куда гуманнее. Зато воспитательный эффект будет колоссальный. И если граждане убежища не полные бараны, то рецидивов не последует. А все мерехлюндии — к хренам собачим. Крыс надо давить без жалости и сомнений, не позволяя ни на секунду задуматься об их «чувствах» и «правах». Демьянов давно понял: чтобы сохраниться, их островку цивилизации придётся стать жестоким. Может, даже более жестоким, чем хаос вокруг.

После окончания собрания прошёл час или два, когда Демьянова вывел из полудрёмы резкий стук в дверь. На пороге стоял Олег Колесников, запыхавшийся, красный, взволнованный. Что-то серьёзное.

— Сергей Николаевич, у нас ЧП.

«А что у нас ещё может быть? Детский утренник?» — подумал Демьянов, снова влезая в тяжёлые сапоги.

— Что стряслось?

— Два часа назад разведгруппа засекла перемещение автоколонны в районе Нового Посёлка. Один БТР, пара «УАЗов» и три грузовика.

— Два часа?! — взорвался Демьянов. — Какого хера ты только сейчас мне докладываешь?

— Сами знаете, какие теперь помехи, — спокойно выдержал взгляд шефа Колесников. — Смогли выйти на связь только на подходе сюда.

— А, точно… — майор вспомнил, насколько капризной стала радиосвязь после «атомной субботы». — Продолжай.

Мысленно он уже прикинул расстояние. Всего километров шесть.

— Они стали лагерем в самом посёлке. Занимаются заготовками. Местных не трогают. Их там осталось человек сто.

— Как они передвигаются? У них что, снегоочиститель с собой? — съязвил майор.

— Цепи на колёсах. Идут медленно, зато прямо по снегу.

Да, это был грамотный ход. Если ещё придётся устраивать вылазки, можно перенять техническую находку у неведомых пришельцев.

— Думаешь, армия?

— Не похоже. Камуфляж как у частных охранников. Но оружие нормальное, стоянку организовали грамотно, прикрыты со всех сторон. Наши чуть не нарвались. На банду не похоже. А ещё они явно обчистили мобсклад.

Последняя фраза заставила Демьянова почувствовать себя неуютно. Вот, значит, кто мог их опередить.

— С чего решил?

— БТР у них шестидесятый. Такие с вооружения ещё чёрт-те когда сняты. Только на складах мобрезерва и остались.

— Да, помню, — кивнул майор, в голове у которого уже вырисовывалась хреновая картина. — Никто из твоих им на глаза не попался?

— Обижаете, Сергей Борисович, — ответил Колесников. — У меня в разведке баранов нет.

— Ясно. Значит так, — отрывисто произнёс майор, изучая подробную карту района, висящую на стене. — Все действия на поверхности свернуть, патрули отозвать, следующий продотряд пусть задержится до выяснения обстоятельств. Оповестить только наших. Узнаю, что кто-то в присутствии укрываемых проговорился, язык вырву. И спокойно там. Если не лоханёмся, то опасности нет.