Чтение онлайн

На несколько секунд воцарилось напряженное молчание, которое затем неожиданно прервала Валерия.

— Черт бы тебя побрал, это и в самом деле очень просто! — воскликнула она. — Они использовали водород!

— Приз присуждается сеньорите с голубыми глазами! — торжественно провозгласил я.

— При чем здесь водород? — с недоумевающим видом спросил Клаудио, переводя взгляд с меня на Валерию и обратно. — Что вы имеете в виду?

— Ящики они перевозили по воздуху, но не в самолетах и не в летающих тарелках, — стала объяснять Валерия, покосившись при этих словах на Касси. — Они использовали дирижабли, наполненные водородом. Такие дирижабли очень активно применялись в те годы в нацистской Германии, и они едва не превратились в ее символ. Они обладали такой большой дальностью полета, что на них можно было долететь в любой уголок мира. Кроме того, на них можно было перевозить очень тяжелые грузы и останавливаться когда вздумается. И как мне самой это не пришло в голову! — Валерия, взглянув на меня, сделала изящный реверанс. — Сеньор Видаль, вы вызвали у меня искреннее восхищение.

В ответ я, слегка наклонив голову, невольно обратил внимание на то, какие красивые у дочери профессора черты лица. Валерия смотрела на меня в этот момент, как мне показалось, с интересом, который отнюдь не был всего лишь научным.

— А-а, ну да, конечно… — задумчиво пробормотал ее отец, почесывая подбородок и глядя куда-то в пустоту. — Кстати, можно будет узнать и то, где эти ящики в конечном счете оказались.

Снова воцарилось молчание, но на этот раз все смотрели на профессора — смотрели на него, как на Моисея, спускающегося с горы.

— Ты это знаешь? — со скептическим видом спросила Валерия. — Ты знаешь, куда были увезены эти ящики?

Я, смотрящий на эту сцену сверху, нашел ее довольно забавной: находившиеся вокруг профессора люди буквально таращились на него во все глаза.

— И да, и нет, — ответил профессор Кастильо, явно наслаждаясь тем, что он оказался в центре внимания.

— Перестаньте ломаться, профессор! — воскликнула Касси, никогда не отличавшаяся особой дипломатичностью. — Вы это знаете или вы этого не знаете?

— Пока еще не знаю, — признался профессор. — Зато, как мне кажется, я знаю, где это можно узнать.

Снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотанием цикад.

— Все очень просто, — наконец сказал профессор, разведя руками, как будто он говорил нам о чем-то очевидном. — Ответ следует искать в тетрадях, которые лежали в рюкзачке Улисса. Я уверен, что на какой-нибудь из страниц имеется информация о собранных нацистами археологических образцах.

— Вот еще один довод в пользу того, что нам необходимо раздобыть эти тетради, — заявила Валерия, энергично ударяя кулачком одной своей руки по раскрытой ладони другой. — Во что бы то ни стало!

Она произнесла эти свои слова «во что бы ни стало!» и так покосилась на меня, что я невольно внутренне содрогнулся.

— Нам нужно раздобыть эти тетради, — повторила Валерия уже в третий или четвертый раз после того, как мы затеяли спор на эту тему. — Керамические, глиняные и металлические изделия — самое лучшее подспорье для того, чтобы можно было понять, кто и в какие времена жил в древнем городе, от которого остались только лишь одни развалины. Вы знаете это не хуже меня!

Она образовала со своим отцом и Клаудио своего рода единый фронт, и теперь они втроем пытались убедить Кассандру, Анжелику и меня (мексиканка и бразильянка колебались, а я был категорически настроен против), что нам обязательно нужно вернуть себе тетради, которые я положил в красный рюкзачок, впоследствии отнятый у меня наемниками, когда те решили, что мне не помешает посидеть немного с завязанными за спиной руками. Теперь этот рюкзачок находился в лагере наемников — если они еще не перенесли свой лагерь в какое-нибудь другое место.

— Давайте не будем делать такой глупости, — снова и снова возражал я. — Эти типы нас ищут, причем отнюдь не для того, чтобы обменяться с нами любезностями.

— Именно потому, что они нас ищут, самое последнее место, где они будут рассчитывать нас встретить, — это их собственный лагерь, — настойчиво убеждал меня профессор. У меня сложилось впечатление, что Кастильо делал это только для того, чтобы показать своей дочери, какой он смелый.

— Проф, — сказал я в ответ, усилием воли заставляя себя сдерживаться, — подобная логика действует только в приключенческих фильмах. Можете быть уверены, что, когда они пошли искать нас, двое или даже трое из них остались охранять лагерь.

— Нас шестеро, — робко заявил Клаудио.

Я, взглянув на аргентинца и мысленно сравнив его с вооруженными до зубов головорезами, с которыми он, похоже, предлагал нам помериться силой, даже не стал утруждать себя ответом на его реплику.

— Нам во что бы то ни стало нужно раздобыть эти тетради, — не унималась Валерия. — Они в настоящий момент — единственная зацепка, при помощи которой мы сможем разыскать реликвии, дающие нам возможность понять, что это была за цивилизация.

— Я думал, что мы и так уже это поняли после того, как поглазели на ту стенную роспись, — сказал я, быстренько перебрав в уме все то, с чем нам довелось в этом заброшенном городе столкнуться.

Аргентинец отрицательно покачал головой.

— Это всего лишь маленькая частичка, — заявил он, — крохотный элемент большой головоломки, которую мы сможем начать разгадывать лишь в том случае, если сумеем разыскать предметы, увезенные отсюда, как мы предполагаем, немцами. А для этого нам нужны тетради.

— Учитывая ситуацию, в которой мы оказались, они нужны тебе не больше, чем группа танцовщиц. Мой ответ остается прежним — «нет».

— Мы — в большинстве, — заметил аргентинец, показывая одним своим большим пальцем на Валерию, а другим — на профессора.

— Не надо устраивать тут демократию.

— Неужели? — спросила, подбоченившись, Валерия. — Ты, может, считаешь, что твое мнение имеет большее значение, чем наше?

— Я в данный момент веду себя явно благоразумнее вас. Не я ведь предлагаю обворовать группу наемников, которые ищут нас, чтобы убить.

— Нам, я думаю, стоит рискнуть, — вдруг заявила Кассандра, делая шаг вперед и тем самым как бы вступая в только что образовавшийся клуб самоубийц. — Я понимаю, насколько это опасно, но все то, что нам здесь довелось пережить, не будет иметь никакого смысла, если мы уедем отсюда с пустыми руками.