Чтение онлайн

— Чем больше у нас будет рабочих рук, тем меньше будет вероятность того, что мы повредим эту мумию, — сказала Валерия, обращаясь, видимо, к тем, кто остался стоять в стороне.

Клаудио, понимая, что она имела в виду и его, подошел к саркофагу с намерением помочь. Вслед за ним к саркофагу подошел и я — главным образом потому, что мне не хотелось стоять со скрещенными на груди руками и мучиться бездельем.

— Как только мы станем вытаскивать эти кости из саркофага, — сказала Валерия, опираясь на его край, — они начнут отделяться одна от другой, а потому нам необходимо не только обращаться с ними с максимальной осторожностью, прежде чем мы сложим их в рюкзак, но и постараться не оставить в саркофаге ни единой косточки. Это понятно? — Валерия обвела взглядом всех тех, кто собрался вокруг саркофага. — Потеря даже одного фрагмента может стать невосполнимой утратой.

— Да, все понятно, — засуетился профессор. — Что мы будем делать в первую очередь?

— Первое, что мы вытащим, — это, конечно же, череп, — ответила Валерия, засовывая обе руки внутрь саркофага и располагая свои ладони с обеих сторон головы инопланетянина. — Бросьте на пол рюкзак, чтобы я могла положить в него череп, как только я его достану. Хорошо?

Мы — профессор, Клаудио, Анжелика и я — с настороженным видом кивнули.

Валерия и Клаудио сначала сняли покрывавшие голову повязки, большинство из которых уже так сильно истлели, что от одного только прикосновения к ним превращались в пыль. Когда с повязками было покончено, Валерия с величайшей осторожностью засунула пальцы под череп мумии и, убедившись, что может держать его, почти на него не давя, начала потихонечку выпрямляться, в то же самое время напрягая бицепсы, чтобы поднять череп на несколько миллиметров, в результате чего он с легким хрустом отделился от позвоночника, а его нижняя челюсть отделилась от височной кости.

Только лишь после этого, то есть когда у нее не осталось ни малейших сомнений в том, что уже ничто не помешает проведению столь деликатной операции, Валерия стала доставать череп — медленно, сантиметр за сантиметром, пока он не оказался выше уровня крышки саркофага.

Хотя в помещении, где мы находились, было относительно прохладно, лоб Валерии постепенно покрылся большими каплями пота, на которые она стоически не обращала внимания. Мы же, то есть все остальные, хотя и не делали ничего и лишь, затаив дыхание, наблюдали за действиями антрополога, невольно испытывали точно такое же волнение, как и она, а потому у нас у всех на лбу тоже выступил пот.

— Прекрасно… Ну вот мы его и извлекли, — удовлетворенно прошептала Валерия, держа в руках череп прямо перед собой и едва ли не с радостью разглядывая его. — Он необычайно легкий, не весит почти ниче…

В этот самый момент, без какой-либо явной причины, череп инопланетянина рассыпался в прах, как будто он изначально состоял из воздуха и пыли, и эта пыль проскользнула между пальцев опешившей от неожиданности Валерии, которая ничем не смогла этому воспрепятствовать и у которой на ладонях остались лишь две кучки похожей на костную муку пыли.

Мы шли почти в одну шеренгу, пользуясь большой шириной этой странной галереи с пятиугольным сечением и чувствуя облегчение (по крайней мере его чувствовал я) — облегчение оттого, что мы наконец-таки покинем это подземелье, пусть даже в нем и было полно всяких диковинок и чудес. Впрочем, фиаско, которое мы потерпели, пытаясь вытащить череп из саркофага, привело нас всех в такое уныние, что мы ни о чем друг с другом не разговаривали и лишь молча шагали, освещая себе дорогу фонариками.

Наше психическое состояние претерпело за последние несколько минут резкие трансформации: сначала нас охватило волнение, вызванное нашей удивительной находкой, затем его сменил безудержный восторг по поводу огромного значения этой находки, но в конце концов мы оказались повергнуты в глубочайшее уныние, потому что поняли, что не сможем взять с собой ни одного доказательства нашего величайшего открытия.

Мы вполне наглядно убедились в том, что не сумеем забрать сейчас отсюда ни одного фрагмента мумий инопланетян, и нам было, конечно же, понятно, что, даже если бы мы постарались поплотнее закрыть крышки саркофагов, эти мумии вряд ли уцелеют, когда все здесь будет затоплено водой. Все это нас очень сильно удручало, а тут еще опять сцепились в словесной перепалке Валерия и Кассандра, и, если бы мы общими усилиями их не разняли, они бы, наверное, подрались.

Мексиканка — надо признать, вполне обоснованно — упрекнула Валерию в том, что та не прислушалась к ее предупреждениям и, руководствуясь одним лишь личным интересом и стремлением к славе, попыталась унести с собой мумию, что, как все видели, привело к крайне негативным последствиям. Валерия в ответ заявила — и вполне аргументированно, — что она не могла не попытаться забрать отсюда хотя бы одну мумию, пусть даже обстоятельства этому и не благоприятствовали, потому что данная находка имеет уж очень важное значение для того, чтобы можно было попросту бросить ее здесь на произвол судьбы.

Конечно же, обе женщины были в чем-то правы, но при этом они проявили такую несговорчивость и откровенную неприязнь по отношению друг к другу, что убедить их прийти к какому-то компромиссному мнению оказалось попросту невозможно, а потому нам пришлось ограничиться тем, что после их пятиминутного разговора, в ходе которого они бросали в адрес друг друга такие обвинения, ругательства и оскорбления, от которых покраснел бы даже не отличающийся особой застенчивостью шоферюга, мы заставили их перестать орать, а потом не позволяли им подходить друг к другу близко, надеясь, что кровь у них обеих постепенно охладится, так и не достигнув точки кипения.

Когда страсти наконец понемногу улеглись, мы, посовещавшись, пришли к выводу, что делать нам в этом подземном помещении больше нечего, и уныло побрели все вместе к выходу…

Я шел, рассеянно глядя себе под ноги и размышляя над тем, какую роль могли сыграть эти инопланетяне в истории человечества. Я так глубоко задумался, что не сразу заметил, что все мои спутники резко остановились, и только после того, как кто-то схватил меня за руку и тем самым вывел из задумчивости, я вынужден был оглядеться по сторонам.

Причина, по которой мои спутники остановились как вкопанные у самого входа в «золотой зал», заключалась в том, что этот «зал», ранее представлявший собой почти пустое помещение, посреди которого находился заваленный скелетами окровавленный идол, теперь был не таким уж и пустым: в нем двигалось туда-сюда множество существ с черной кожей и острыми клыками, причем из-за царившего в этом «зале» полумрака нам было трудно даже приблизительно определить, сколько же этих существ в нем собралось, — то ли пара сотен, то ли еще больше.