Чтение онлайн

Портье, не имея ключа, был вынужден постучать. Едва дверь открылась, Раш размашисто шагнул в номер. За дверью стоял человек с дородной фигурой.

– Дайте ему на чай! – приказал Раш. – У меня нет денег.

Дождавшись в нетерпении, когда удалится портье, он сказал:

– Кто вы такой и что все это значит?

– Ваше присутствие здесь является прямым неисполнением всех приказов, – резко ответил человек. – Почему вы не вернулись в Германию, как вам было предписано?

– Я не намерен подчиняться какому-то головорезу в плаще. Я получил указания сегодня утром в Берлине, – возразил Раш.

– А также, без сомнения, в аэропорту от журналиста-коммуниста. И последние отменяют первые.

– Это вам сообщил ваш головорез?

Фон дер Шуленберг злобно взглянул на Раша:

– Да вы знаете, кто я?

– Могу себе представить, – отрезал Раш. – Единственно, кем вы можете быть, так это ефрейтором местного отдела гестапо.

– Начальник, – уверенно произнес фон дер Шуленберг. – Я – начальник отдела гестапо в Швеции. А теперь послушайте меня. У меня приказ из Берлина, предписывающий вам вернуться...

– Смирно! – вдруг рявкнул Раш.

– Это перед вами-то?

– Перед кавалером Рыцарского креста с дубовыми листьями. В соответствии с приказом фюрера.

Фон дер Шуленберг сунул одну руку в карман и улыбнулся.

– Вы будете их лишены. И всего остального. Именно так поступают с предателями.

Раш заметил, как в руке фон дер Шуленберга, уже наполовину высунувшейся из кармана, тускло блеснула сталь автоматического пистолета. Он шагнул вперед, сделал резкое круговое движение своей тяжелой тростью, которую держал за спиной, и услышал хруст костей.

В тот момент, когда фон дер Шуленберг падал, воя от жуткой боли в раздробленной кисти, раздался звонок. Раш, поначалу настроенный не реагировать на телефон, решил все же поступить иначе. Было интересно узнать, кто звонит шефу местного гестапо. А может быть, принимая во внимание обстоятельства – предателю Рашу!

Звонившим оказался болтливый ирландец, который желал знать, готов ли Раш принять его приглашение на ужин. Отличный вопрос к человеку, которого разыскивает гестапо!

Раш вплотную подошел к фон дер Шуленбергу, со всего размаха пнул его ногой в живот, перевернул на другой бок, поднял пистолет и обшарил карманы. Для верности он пнул корчащуюся на полу фигуру еще раз, взял свои вещи и вышел из номера.

Он шел по коридору не спеша, почти лениво, однако уверенным шагом и с легкостью человека, хорошо владеющего своим телом. Выражение безучастности на его лице скрывало от посторонних борьбу, которую его сознание вело само с собой: в одной его половине кружился вихрь от полученного только что шока, другая половина пыталась навести порядок в мыслях. Встреча в аэропорту и бессмысленные указания возвращаться в «юнкерс» и лететь назад в Берлин вообще не трогали его. Человек из гестапо, однозначно, принадлежал к нижестоящим инстанциям, а бюрократическая неразбериха стала в последние месяцы нормой. Однако предъявленные ему фон дер Шуленбергом обвинения в предательстве в корне меняли дело. Сам Раш не придавал особого значения своим наградам, однако другие – придавали, в том числе фюрер, а фон дер Шуленберг, должно быть, имел очень серьезные основания для насмешек и угроз.

Подойдя к лифту, Раш замер как вкопанный, вдруг со всей ясностью осознав истинный смысл произошедшего: ему некуда было деться – не только в гостинице, Стокгольме, Швеции или Германии. Ему некуда было деться во всем мире.

Ирландец! Какой у него номер? Он же дал его... ну да – два, ноль, девять! Раш уже положил палец на кнопку вызова лифта, когда его осенила идея. Поднимаясь наверх по лестнице, он думал над словами фон дер Шуленберга о «журналисте-коммунисте» в аэропорту. Раш остановился на площадке между пролетами лестницы. Конуэй не похож на большевика. Однако местное гестапо, что бы оно из себя ни представляло и как бы там ни оценивало поступки Раша, было, как обычно, хорошо информированно. Итак, коммунист или нет, но больше ему некуда было деться.

Услышав стук, Конуэй почему-то сразу догадался, кто это. Открыв дверь, он не выказал ни малейшего удивления. Ему показалось, что верзила немец дышит учащенно, да и вид у него был какой-то не такой, как прежде. Прежде чем Конуэй успел открыть рот, Раш оттолкнул его и быстро вошел в комнату.

– Закройте дверь.

Конуэй заколебался.

– Быстрее!

– Ладно. – Конуэй с опаской поглядывал на Раша. – У вас такой вид, как будто с вами приключилось нечто нехорошее, – помолчав, сказал он.

Раш буркнул что-то неразборчивое. Он подошел к окну и посмотрел в сторону королевского дворца.

– У меня тут есть бутылочка, – показал Конуэй. – Если хотите, можете выпить.

Раш быстро подошел к столику, открыл бутылку и налил в стакан. Конуэй, весьма ревниво относившийся к тому, сколько спиртного наливают в стакан (особенно если за бутылку заплатил он сам), увидел, что немец налил чуть ли не до краев, а затем проглотил содержимое одним глотком.

– Выпейте еще, если хотите.

– Нет, хватит. – Раш вытер губы рукой. – Спасибо.

– Что-нибудь еще я могу для вас сделать?

Раш обернулся и посмотрел на Конуэя:

– Можете одолжить мне немного денег?

Конуэй усмехнулся:

– Вот так и теряют друзей. Ответ на ваш вопрос отрицательный.

Увидев ухмылку, с которой Конуэй, очевидно, давал от ворот поворот всяким пьянчужкам из бара, Раш вспылил, но тут же взял себя в руки, криво улыбнулся и пожал плечами:

– Может быть, хоть поможете сориентироваться в городе?

– Разумеется. Куда вам нужно?

– Мне нужно...

Раш не договорил. Он не знал, где находится дом графа Бернадотта, а назвать имя именитого шведа первому встречному не следовало.

– Что, проблемы? – спросил Конуэй.

Когда Раш так стремительно ворвался к нему в номер, Конуэй не на шутку испугался – вид у немца был довольно дикий. Теперь же ирландец почувствовал себя увереннее.

– Никаких проблем.

– Значит, я ошибся. У вас такой вид, будто вас кипятком ошпарили.

– В каком смысле?