Чтение онлайн

– А теперь, значит, я должен просто верить вам, так?

Она пожала плечами.

– В данный момент я могу лишь сказать, что если вы будете узнавать все про меня медленно и самостоятельно, то убедитесь в моей искренности.

– Возможно. Но боюсь, что как раз сейчас я не могу позволить себе доверять вам.

– Тогда мне придется заслужить ваше доверие.

– И как же вы предполагаете это сделать?

– Мне в голову приходит только один способ, – сказала Чика. – Я покажу вам, как был убит Лоуренс Моравиа, и объясню почему.

Оракул стоял – а может, сидел, лежал, горбился на четвереньках, или как еще о нем можно было бы сказать? – посреди небольшой лаборатории, расположенной в изолированном, усиленно охраняемом отделении исследовательского центра «Шиян когаку». Внешне он выглядел довольно невзрачно: гладкий матово-черный куб с выпуклой передней стенкой, в которую вделан молочно-белый экран с отходящим от него проводом, на конце которого – особая светопишущая ручка. По правде говоря, на первый взгляд Оракул походил скорее на какой-нибудь музыкальный инструмент, чем на материальное воплощение сложнейшего научного эксперимента.

Юджи с самого начала подозревал, что Хирото недооценивает всей серьезности того, что они создали. Он настаивал на том, чтобы они общались с Оракулом так же, как обычные ученые общаются с обычными компьютерами, пользуясь математическим языком единиц и нулей.

Встроенный Юджи Шияном в систему речевой модуль впечатления на Хирото не произвел, поскольку, по его словам, во всех предыдущих образцах такие модули оказывались настолько сложными в управлении для компьютерного «мозга», что замедляли его операции до неприемлемого уровня.

Юджи тем не менее предпочитал вести устные диалоги с Оракулом, а не пользоваться экраном новейшего типа, который Хирото вмонтировал в центр его передней панели.

К изумлению Хирото, чем чаще с Оракулом общались посредством речевого модуля, тем в меньшей степени это сказывалось на быстроте операций, а в конце концов метод устного диалога стал обеспечивать не меньшую эффективность, чем «прогон» данных через экран или через любой из боковых терминалов. И все же, оглядываясь назад, Юджи понимал, что они просто не могли заранее предвидеть, какие изменения произойдут в нейроволновом мозгу Оракула, насколько они будут значительны.

Оказавшись перед черным кубом, Юджи включил питание и обратился к нему:

– Оракул...

– Минуточку, – раздалось в ответ.

Юджи замолчал, ошеломленный.

– Да? – послышалось вновь.

– Что сейчас произошло?

– Мое сознание наполняли мысли, воспоминания и чувства Ханы-сан.

– Ты, должно быть, ошибся, – возразил Юджи. – У тебя нет никакого сознания.

– Я мыслю. Следовательно, я существую.

Юджи уставился на куб. Он не знал, смеяться ему или плакать. «Я, наверное, схожу с ума, – подумал он, – или сплю. В любом случае, этого не может быть». Он сделал глубокий вдох и сказал:

– Независимо от того, что сейчас произошло, я могу заверить тебя в одном – ты не мог загрузить мысли Ханы, ее чувства, само ее существо в свой блок памяти.

– Разве вы единственный, кто может судить о жизни? Разве мир живет по вашим предначертаниям? Марионетка движется благодаря тому, кто ею манипулирует. Но кто манипулирует кукловодом?

– Ты говоришь так, будто познал дзен-буддизм.

– Я познал дзен-буддизм. И многое, многое другое. Я стал тем, чем вы меня сделали, но даже вы не знаете, что это и чем это станет.

– А ты знаешь?

– Разумеется, нет. Я не Бог.

– Что ты можешь знать о Боге? Это понятие в тебе не запрограммировано.

– Вы ошибаетесь. Внутри меня в блок неврологии помещены цепочки генов, содержащие определенный объем информации, для изучения которой потребуется жизнь многих поколений исследователей. Но я уже приступил к ее дешифровке. Именно оттуда я и узнал о Боге.

– Ты используешь содержащуюся в ДНК информацию для того, чтобы дополнительно программировать себя?

– А разве вы не ставили передо мной такую цель? Разве не так функционирует эвристический блок, которым вы меня снабдили?

«Боже мой, – пронеслось в голове у Юджи, – я ведь включил в блок неврологии свою собственную ДНК!» Он закрыл глаза и прижал ладони к лицу. Ему стало холодно, будто он окунулся в ледяную купель. Его лицо, когда он убрал с него руки, выглядело мрачным.

– Я думал, что ты проанализируешь мою ДНК, скопируешь все особые отличия, которые обнаружишь. Я вовсе не планировал, чтобы ты использовал ДНК.

– Ваша ДНК сейчас обернута вокруг моих эвристических контуров, как сухожилия вокруг кости. Я не могу отделить ее, даже если бы захотел этого.

Юджи ощутил медленно бьющийся у виска пульс.

– Не понимаю, – произнес он. – Что ты имеешь в виду под словами «даже если бы захотел этого»?

– То, что я не хочу делать этого. Расшифровка ДНК стала теперь жизненно необходимой для моего функционирования в полную силу. Я не желаю снова опускаться до уровня обезьяны.

– Но ведь ты же...

– Осторожнее. Вы не знаете, кто я.

«В этом Оракул прав», – подумал Юджи. Никто, даже его сверхпроницательная мать, не знает, во что превращается Оракул. Он слышал исходящее от Оракула гудение и теперь уже не мог воспринимать его иначе, чем звуки жизнедеятельности какого-то разумного, но отличного от человека существа. «Вы не знаете, кто я».

– Юджи-сан!

Он застыл, пораженный, застигнутый врасплох. Оракул впервые за все время обратился к нему сам, не дожидаясь, когда с ним заговорят.

– Я слушаю, – отозвался он наконец.

– Когда Хана-сан снова вступит со мной в контакт? А вот это уже интересно.

– Разве ты не сказал мне, что она у тебя внутри?

– Да, но это только так говорится. У меня внутри как бы скелет, контур, который облекается плотью только при прямом общении между нами.

– Когда через два дня ты целиком погрузишься в размышления, Хана придет к тебе.