Чтение онлайн

– О! – вступил в разговор Хаванагила. – Спорт – это конечно. Спорт объединяет народы. Особенно бои без правил.

– Надо подумать, – сказал я, – а пока на всякий случай надо красу мою ненаглядную, любовь мою единственную оживить.

– Я слышал, – заметил Хаванагила, – что спящих красавиц поцелуем пробуждают.

– Я готов, – вспушив усы, двинулся к Лолите Баюн.

– Там, где я это слышал, о котах ничего не говорилось, а вот князь наш как раз непременный атрибут этого старинного обряда пробуждения.

И я наклонился к Лолите, и поцеловал в уста ее сахарные. И она открыла свои карие, как небо, глаза. Смотрит ими на нас и понять ничего не может.

– Ну! – воскликнули мы втроем. – Что сказать надо?!

– За маму, за папу?.. – неуверенно спросила Лолита.

Мы с Хаванагилой вздохнули. А Баюн опять отключился.

– Вспомнила! – воскликнула Лолита. – Ах, как сладко я спала.

И тут Баюн пробудился:

– Значит, принцесса аглицкая на все твои условия согласная. Поехали, – и он взбрыкнул правой задней лапой.

Я почесал в голове, без этого нельзя, ибо чесание в голове – основная составляющая русского мышления. Потом поклал Лолиту оземь и повелел Баюну усыпить ее по-новой. Что он и сделал без всяких понтов типа: «Спать!.. Вам хочется спать...» и так далее. И милая моя мгновенно задрушляла.

– Так, – сказал я Баюну, – давай все по порядку зафиксируем. Брачный контракт составим. Хаванагила, пиши.

Хаванагила натянул на себя мантию, насобачил парик.

– Первое, – начал я. – Я, князь Михаил Липскеровский, беру в жены принцессу аглицкую... Как зовут? А впрочем, какая разница. Все земли в ее владениях, бывшие и будущие, переходят под корону князей Липскеровских. Все богатства ее поступают в золото-валютные резервы ЦБ Великого Княжества Российского. Все вооруженные силы Англии, ее союзников по НАТО, а также стран, входящих в долларовую зону и зону евро, переходят под единое командование с Верховным Главнокомандующим Великим князем Михаилом.

– Ну ты, князь, даешь! – восхитился кот. – Мудер.

– А по морде за оскорбление величества? – задал я ему риторический вопрос.

– Да ты чё, твое величество? Мудер – от слова «мудрый», а не то, что ты подумал.

– То-то. Так, Хаванагила, что я еще не предусмотрел?

– Насчет наследства надо бы написать. А то налетят аглицкие родственники... Вмиг великое княжество растащат.

– Да какие родственники! Дети мои наследниками станут! Чего тут непонятного.

– А то непонятно, княже, – пояснил Хаванагила, – что у транссексуалов детей не бывает. А ваша будущая жена...

– А кто тебе сказал, что я имел в виду моих с ей детей?

– Никто не говорил.

– То-то и оно. Моих и Лолиткиных детей.

Хаванагила пошатнулся, а кот Баюн с интересом заходил вокруг меня, пока я его за хвост не остановил. А то еще начнет песнь заводить да сказку говорить.

– Так что, как только все свои великие замыслы я осуществлю, так тут же брак с аглицким транссексуалом расторгну и на Лолите, зазнобушке моей, всенепременно женюсь. А там и детишки пойдут, и в наследство им все Соединенные Штаты России достанутся.

– Круто! – восхитился Баюн.

– Да какие у вас такие великие замыслы имеются?! – возопил Хаванагила.

– А замысел у меня один: объединенными силами восстановить вертикаль власти на Северном Кавказе.

Будите Лолитку!

Кот разбудил ее. Я коротко разобъяснил Лолите мои намерения. Она как-то не совсем прочухала мой гениальный план. Но я ей сказал, что сам обливаю сердце кровью, но ведь не для себя, а для державы. Раньше думай о Родине, а потом о себе.

– Так ты что, Мишенька, и целовать ее будешь?

– Так ведь без любви, детка! А это не считается.

– И любить ее тоже будешь без любви?

– Какая на хрен любовь?!! Обычная деловая пистонизация. Во имя Отчизны.

– Понимаю, понимаю... – но как-то затосковала.

И я, оставив Лолитку на попечение Хаванагилы до окончательного замирения Кавказа, пустил вскачь моего верного коня, в Берлине пересел на коня компании «Бритиш Эйрвейз» и вскорости оказался в Лондоне, где жена моя, аглицкая принцесса, ждала меня для брачного совокупления во имя Родины. А там, глядишь, восстановим вертикаль власти на Северном Кавказе. А там, глядишь, договорюсь с Америкой, сдамся Китаю и стану императором Всемирной Российской империи Мих Цзэлаем. (Работает голова! Ух, работает!) Всех ждет мир и благодать!

Только вот зря аглицкая принцесса целовала и ласкала меня. Фаллос мой, пенис мой, услада дев русских, никак на аглицкую принцессу не реагировал. И не мог реагировать, потому что кот Баюн все перепутал. Оказывается, аглицкая принцесса хотела не под Россию в моем лице лечь, а Россию в моем лице под Англию положить, на что фаллос мой, пенис мой, услада дев русских, пойти никак не мог.

Сначала мне начистила рожу палата лордов, а потом надрала задницу палата общин. (Таки не уберег я ее.) А потом Королевский суд экстрадировал меня обратно в Путиславль, хотя никто моей выдачи не требовал. И по прошествии нескольких месяцев я вернулся в Путиславль. Прямо на какую-то свадьбу.

– What is? – спросил я начищенной рожей.

– Да свадьбу гуляем, батюшка, – ответил мне из-под стола какой-то боярин.

– Who is женится? – спросил я.

– Князь Михайло Липскеровский на княжне Лолите Путиславльской, – ответил боярин и заснул.

Я так и сел на надранную задницу. Сел и восхитился. Велик народ, несколько месяцев гуляющий свадьбу без жениха и невесты.

– А где Лолита? – спросил я у объявившегося Хаванагилы.

– Так в монастырь ушла. Куда ж ей без тебя, батюшка...

– В какой монастырь?

– Да в Астраханский. Но постриг пока не приняла. Торопись, батюшка.

И я поторопился. Кликнул Конька-Горбунка, вскочил на него, взвыл от боли, попав надранной задницей прямо на горб, взлетел выше облаков, летел недолго и небыстро приземлился у Астраханского женского монастыря. Монастырь уже догорал. И скоро на его месте осталась только груда камней...

– Что произошло? – спросил я у Хаванагилы.

– Степан Тимофеевич с казаками волю сюдое дать пришли. А воля, она без грабежей, пожаров и убийств не обходится.