Чтение онлайн

Только быстрый прорыв наших несравненных дивизий в Скопье, а также занятие Салоник, помешали намерениям этого советско-англо-саксонского комплота. Сербские военные летчики, однако, прилетели в Россию и были сейчас же приняты там как союзники. Только победа держав Оси на Балканах разрушила план впутать Германию этим летом в борьбу на Юго-востоке, длящуюся месяцы, а в это время закончить концентрацию советской армии, усилить ее боеспособность, чтобы потом совместно с Англией и с помощью ожидаемых американских поставок быть в состоянии задушить и раздавить Германию и Италию.

Этим самым Москва не только нарушила условия нашего дружеского пакта, но и изменила ему самым жалким образом. И все это происходило в то время, когда власть имущие Кремля до последней минуты официально, как и в случаях Финляндии и Румынии, лицемерно говорили о мире и дружбе и составляли с виду безвредные опровержения.

Однако, если до сих пор в силу обстоятельств я был принужден постоянно молчать, то теперь настал момент, когда дальнейшее созерцание являлось бы не только греховным упущением, но и преступлением по отношению к германскому народу и ко всей Европе.

Сегодня круглым числом 160 русских дивизий стоят у нашей границы. В течение многих недель происходит постоянное нарушение этой границы не только у нас, но также и на Крайнем Севере и в Румынии. Русским летчикам доставляет удовольствие беспечно не замечать этих границ, чтобы доказать нам этим, что они уже чувствуют себя господами этих областей. В ночь с 17 на 18 июня русский патруль перешел на германскую территорию, и только после продолжительной перестрелки удалось принудить его уйти обратно. Теперь, наконец, настал час, когда становится необходимым выступить против этого комплота еврейско-англо-саксонских подстрекателей к войне и в такой же степени еврейских власть имущих большевистского московского центра.

В данный момент совершается поход, который по протяжению и объему является величайшим из виданных до сих пор миром. Вместе с финскими товарищами бойцы победителя при Нарвике стоят у Северного Ледовитого океана. Германские дивизии под командой завоевателя Норвегии защищают совместно с финляндскими [103] героями свободы под предводительством их маршала финскую землю. От Восточной Пруссии до Карпат тянутся части германского Восточного фронта. На берегах Прута, у устья Дуная до берега Черного моря, под предводительством главы государства генерала Антонеску, соединяются немецкие и румынские солдаты.

Поэтому задачей этого фронта является уже не защита отдельных стран, а безопасность Европы, а с этим и спасение всех.

Поэтому я решил теперь отдать судьбу и будущность Германии и нашего народа снова в руки наших солдат.

Да поможет нам Господь Бог именно в этой борьбе!

подп.: Адольф Гитлер

Когда германское правительство, побуждаемое стремлением достигнуть согласования интересов Германии и СССР, летом 1939 г. обратилось к советскому правительству, оно ясно отдавало себе отчет в том, что установление взаимопонимания с государством, с одной стороны заявлявшим о своей принадлежности к среде национальных государств со всеми из этого вытекающими правами и обязанностями, с другой же стороны – управляемым партией, стремившейся как секция Коминтерна к распространению мировой революции, т.е. к уничтожению этих национальных государств, – не будет легкой задачей. Оставляя в стороне также и многозначительные соображения, истекающие из основного различия политических целей Германии и Советской России и из резкого противоречия диаметрально противоположных мировоззрений национал-социализма и большевизма, германское правительство сделало эту попытку. При этом оно руководствовалось мыслью, что исключение, путем взаимопонимания между Германией и Россией, возможности войны и достижение тем самым обеспечения действительных жизненных потребностей обоих во все времена состоявших в дружественных отношениях народов, станет лучшим залогом против дальнейшего распространения коммунистических доктрин интернационального еврейства в Европе.

Оно было поддержано [104] в этом предположении известными явлениями в самой России и известными мероприятиями ее правительства в международной области, указывавшими по меньше мере на возможное отступление от этих доктрин и от методов разложения народов других государств. Отношение к германской инициативе в Москве и готовность советского правительства заключить дружественный пакт с Германией, казалось, подтверждали наличие таких перемен. Таким образом, дело дошло до заключения 23 августа 1939 г. Пакта о ненападении и до подписания 28 сентября 1939 г. дружественного и пограничного соглашения между обоими государствами. Суть этих договоров заключалась, в следующем:

1. в обязательствах обоих государств не нападать друг на друга и жить в мирных добрососедских отношениях друг с другом,

2. в разграничении сфер их интересов путем отказа Германии от какого-либо влияния на Финляндию, Латвию, Эстонию, Литву и Бессарабию, в то время как области прежнего польского государства вплоть до черты Нарев-Буг-Сан должны были быть присоединены, по ее желанию, к Советской России.

Германское правительство с заключением Пакта о ненападении с Россией в действительности немедленно в основе изменило свою политику по отношению к СССР и с того дня заняло дружественную позицию по отношению к Советскому Союзу. Оно лояльно выполняло заключенные с Советским Союзом договоры, как по букве, так и по духу. Сверх того, свержением Польши, т.е. ценою пролитой германской крови, оно способствовало наибольшему со времени существования Советского Союза его успеху во внешней политике. Это сделалось возможным только благодаря доброжелательной германской политике по отношению к России и благодаря блестящей победе германской армии.

Поэтому германское правительство с полным правом могло полагать, что и отношение Советского Союза к Германии будет таким же, тем более, что во время проведения переговоров в Москве министром иностранных дел Германии фон Риббентропом советское правительство неоднократно выражало мысль, что эти договоры являются основой для прочного согласования обоюдных германо-советских интересов и что оба народа, готовые взаимно уважать режимы друг друга и не вмешиваться во внутренние дела своего партнера, придут к прочным добрососедским отношениям. Но, к сожалению, весьма скоро стало очевидным, что германское правительство в основе обманулось в этих своих предположениях.

В действительности же Коминтерн – уже вскоре после заключения германо-русских договоров – возобновил свою деятельность во всех областях. И это относилось не к одной только Германии, но и к дружественным ей и нейтральным государствам, а также к европейским областям, занятым германскими войсками. Для того, чтобы открыто не нарушать договоров, были лишь изменены методы, и маскировка стала более тщательной и утонченной. Постоянную шумиху о якобы предстоящей „империалистической войне Германии“ в Москве рассчитывали очевидно употребить как противодействие заключению договоров с национал-социалистической Германией.