Чтение онлайн

– Брэдли, ну пожалуйста, прошу тебя, съезди в Бристоль. Он еще не успеет их продать, не додумается. И потом, он, наверно, воображает, что я вернусь. Они все на своих местах. Я дам тебе ключ от дома, ты зайдешь, когда он будет на работе, и возьмешь мои вещи, тебе это не составит никакого труда, а у меня сразу отляжет от сердца, я тогда сделаю все, что ты мне скажешь, это уже будет совсем другое дело.

И тут у входной двери зазвонили. Я встал. Я глупо, бессмысленно расчувствовался. Ласково махнув Присцилле рукой, я вышел из спальни и закрыл за собою дверь.

Я отпер дверь – на пороге стоял Арнольд Баффин. Точно два танцора, мы проскользнули в гостиную.

У Арнольда, когда он бывал взволнован, все лицо розовело, словно на него направляли красный свет. Разрумянился он и теперь, и блеклые глаза за стеклами очков выражали нервную озабоченность. Он похлопал меня по плечу, не похлопал, а быстро дотронулся, словно осалил, и спросил:

– Ну, как она?

– Лучше. Вы с Рейчел были так добры.

– Это Рейчел. Брэдли, вы не сердитесь на меня?..

– За что мне на вас сердиться?

– Вы же знаете, они вам передали, что я увел Кристиан?

– О миссис Эвендейл я ничего не желаю слышать, – сказал я.

– Ну вот. Вы сердитесь. О господи.

– Я и не думаю сердиться. Я – просто – не – желаю – ничего – слышать…

– Я ведь не хотел, так само получилось.

– Вот и прекрасно. И довольно об этом.

– Но не могу же я теперь делать вид, будто вообще ничего и не было. Брэдли, мне необходимо поговорить с вами, я хочу, чтобы вы перестали меня обвинять, я же понимаю, я не идиот, в конце концов, я ведь писатель, разве я не знаю, как сложно…

– При чем тут ваше писательство и для чего вам понадобилось примешивать его сюда?

– Потому что я понимаю ваши чувства..

– Едва ли. Я вижу, вы сильно взволнованы. Кажется, вас немало позабавила роль комитета по организации торжественной встречи моей бывшей жены. И вас, естественно, тянет поделиться со мною. Так вот, прошу вас этого не делать.

– Но, Брэдли, она – феномен.

– А меня не интересуют феномены.

– Мой дорогой Брэдли, не может быть, чтобы вас не разбирало любопытство, просто не может быть. Я бы умер от любопытства на вашем месте. Конечно, уязвленное самолюбие…

– Никакого уязвленного самолюбия. Это я оставил ее.

– …ну, обиду, или что там еще, время не залечивает, я знаю. Это все глупости. Но мне бы наверняка было до того любопытно! Мне бы смертельно хотелось посмотреть, какой она стала, что она собой представляет. Конечно, по произношению ее теперь можно принять за настоящую американку…

– Мне решительно все равно!

– Вы никогда о ней толком не рассказывали. Послушать вас, так она…

– Арнольд, раз уж вы такой вдумчивый писатель и так хорошо разбираетесь в психологии, пожалуйста, поймите, что здесь опасная зона. Если вы готовы подвергнуть опасности нашу дружбу – продолжайте. Я не могу вам запретить водить знакомство с миссис Эвендейл. Но прошу вас при мне никогда не упоминать ее имени. Это могло бы положить конец нашей дружбе, я говорю совершенно серьезно.

– Наша дружба, Брэдли, не такое нежное растение, выдержит. Ну, поймите, я отказываюсь делать вид, будто ничего не произошло, и вам не советую. Я знаю, два человека могут быть проклятием друг для друга…

– Вот именно.

– Но иногда, если не прятаться и смотреть правде в глаза, все оказывается не так страшно. И вы не должны прятаться, все равно у вас ничего не выйдет, она здесь и хочет во что бы то ни стало вас увидеть, она умирает от интереса, и вам не избежать встречи. И знаете ли, она – такой удивительно приятный человек…

– По-моему, ничего глупее вы бы сказать не могли.

– Да, да, я вас понимаю. Но раз вы все еще относитесь к ней так эмоционально…

– Вовсе нет!

– Брэдли, будьте искренни.

– А вы перестаньте меня мучить! Я так и знал, что вы появитесь здесь с этим торжествующим видом…

– Откуда у меня может быть торжествующий вид? У меня нет никакого повода торжествовать.

– А как же. Вы познакомились с ней, обсуждали меня, нашли ее «таким удивительно приятным человеком»…

– Брэдли, не кричите. Я… Снова телефонный звонок. Я выхожу и снимаю трубку.

– Брэд? Неужели это в самом деле ты? Догадайся, кто с тобой говорит!

Я опускаю трубку, осторожно, чтобы не произвести шума. Потом возвращаюсь в гостиную и снова сажусь в кресло.

– Это была она.

– Вы побледнели как полотно! Вам дурно? Дать вам что-нибудь? Простите меня за этот глупый разговор. Она у телефона?

– Нет. Я… повесил трубку…

Телефон звонит опять. Я не двигаюсь с места.

– Брэдли, позвольте, я поговорю с ней.

– Нет.

Я оказываюсь у телефона, когда Арнольд уже успел поднять трубку. Спешу нажать рычаг.

– Брэдли, поймите, вам все равно никуда не деться, так или иначе придется с ней встретиться. Ну, она возьмет такси и приедет сюда.

Снова телефонный звонок. Снимаю трубку и держу ее на некотором удалении. Голос Кристиан, даже с американской гнусавинкой, сразу можно узнать. Падает пелена лет.

– Брэд, прошу тебя, послушай, я тут неподалеку, ну, знаешь, в нашем старом доме. Может, заглянул бы, а? У меня есть виски. Брэд, только, пожалуйста, не хлопай трубку, не будь таким. Лучше приходи в гости. Мне безумно хочется на тебя поглядеть. Я весь день дома, до пяти во всяком случае.

Я повесил трубку.

– Она хочет, чтобы я пришел к ней в гости.

– Надо пойти, Брэдли, ничего не поделаешь. Судьба.

– Не пойду.

Опять звонит телефон. Снимаю трубку и кладу на столик.

Она отдаленно воркует. Раздается пронзительный голос Присциллы:

– Брэдли!

– Не прикасайтесь! – Я указал Арнольду пальцем на лежащую трубку. И вышел к Присцилле.

– У тебя там Арнольд Баффин? – Она сидела, спустив ноги, на краю кровати. К моему удивлению, на ней была надета юбка и блуза, и она деловито обмазывала нос какой-то желтовато-розовой дрянью.