Чтение онлайн

— Говорите все, что сочтете нужным, — ободрил его Джон.

— Знайте же, что я считаю ваше поведение неразумным. Бароны недовольны.

— Чтоб их чума разразила! — сорвалось у Джона.

— Если их поразит чума, милорд, то болезнь перекинется на всю страну. Бароны уже сейчас заразили ваших подданных мировым поветрием бунта.

— Да кто они такие? — возмутился Джон. — Король я или не король?

— До поры до времени, — без обиняков заявил Маршал. — Если дела будут продолжаться так и дальше, вы потеряете корону.

— Вы слишком дерзки, Маршал! Я не позволю, чтобы со мной так разговаривали!

— А я предупредил, что мои слова вам не понравятся. Я всегда говорю то, что думаю. Если же мои речи вам неприятны, я могу удалиться.

— Нет-нет, — поспешно сказал король. — Останьтесь.

— Подумайте, милорд, в какое положение мы попали. Интердикт, отлучение от Церкви, внутренняя смута, а тут еще и Филипп ждет не дождется своего часа.

— Пусть только попробует высадиться на наших берегах!

— Милорд, он захватил всю Нормандию. У вас почти не осталось заморских владений. Ради ваших предков, не допустите, чтобы Англия досталась французам.

Джон испугался. Он знал, что Маршал — единственный человек, которому он может доверять. Рыцарь не даст плохого совета, ибо у него нет других забот, кроме блага Англии.

— Все началось с того, что вы поссорились с Римом, — продолжил Маршал. — Пора положить конец этому раздору.

— Но как?

— Согласитесь принять Стивена Лэнгтона.

— Я поклялся, что этого никогда не будет.

— Я знаю, милорд, но речь идет о вашей короне. Если вы немедленно не примиритесь с Римом, она достанется французскому королю. Здесь многие будут ему рады.

— Изменники!

— Это люди, которым не нравится то, как вы правите Англией. И таких много. Измена может обнаружиться там, где вы меньше всего ее ожидаете.

— Вы имеете в виду себя?

— Я пришел, милорд, чтобы спасти вашу корону, чтобы оказать вам поддержку. И знайте: те, кто ропщет, тоже любят Англию. Они возмущены непосильными податями, интердиктом, вашими беззакониями. Вот почему многие стали считать, что королем Англии должен быть Филипп. Тогда оба королевства объединятся, и, с учетом Нормандии, Филипп станет самым могущественным владыкой в мире.

— Неужто вы хотите, чтобы я униженно просил прощения у Иннокентия?

— Я убежден, что вы должны немедленно помириться с римским папой.

— Но тем самым я нарушу собственное слово! Я же поклялся, что не допущу Стивена Лэнгтона в Англию.

— Иногда, милорд, высшая мудрость в том, чтобы нарушить данную клятву.

— А что обо мне подумает народ?

— Вряд ли он будет о вас думать хуже, чем сейчас, — скривился Маршал.

— Значит, вы хотите, чтобы я сообщил его святейшеству о своем согласии принять Лэнгтона?

— Да, именно этого я и хочу. Иначе вы недолго пробудете английским королем.

Рыцарь ожидал, что король впадет в ярость, но этого не произошло — Джон и в самом деле был сильно перепуган.

— Хорошо, — вздохнул он. — Я немедленно отправлю посольство в Рим. Лэнгтон так Лэнгтон.

В это же самое время в графстве Йоркшир произошло знаменательное событие. Старый отшельник, Питер из Понтефракта, живший в пещере и, как верили многие, обладавший чудодейственной силой, сказал, что ему было видение свыше.

Питер предсказал, что король Джон будет править до дня Вознесения, но не дольше. В сложившихся обстоятельствах пророчество звучало вполне правдоподобно, слух о видении отшельника распространился по всему графству, а оттуда пошел гулять по всей стране. Вскоре имя Питера Понтефракта уже было у всех на устах.

Со всех сторон окруженный врагами, Джон стал крайне суеверным. Во время поездки по северным провинциям он потребовал, чтобы к нему доставили отшельника.

Старик предстал перед королем без малейшего страха. Он не обращал на Джона внимания, глядя куда-то вдаль.

— Что это за глупые слухи ты распространяешь? — накинулся на него Джон.

— Я говорю то, что слышал, — безмятежно ответил Питер. — А если люди повторяют мои слова, то это уже не мое дело.

— Зато это мое дело! — вскричал король. — Ведь ты утверждаешь, что я не усижу на троне и до праздника Вознесения!

— Это не я так сказал. Так сказал голос.

— Чей же это был голос?

— Не знаю. Может, Господа, может, еще каких сил.

— И каким же образом потеряю я свое королевство, позволь тебя спросить.

— Это мне неведомо. Но то, что тебе больше не быть королем, — это уж точно.

— Ты лжешь!

— Вовсе нет, милорд.

— Знаешь ли ты, как я поступаю с лжецами?

Питер возвел очи небу и ответил:

— Чему суждено случиться, того не миновать. А что до моего будущего, то мне оно неизвестно.

— Трепещи же, Питер из Понтефракта!

— Нет, милорд, я не боюсь. Я говорю то, что мне подсказывают духи. А они сказали, что после праздника Вознесения вы больше не будете королем, а страной станет править государь, более угодный Господу.

У Джона лопнуло терпение.

— Уведите его! Посадите его в темницу! В замок Корф!

Когда Питера уводили, он выглядел все таким же безмятежным.

— В день Вознесения я решу, как с тобой быть! — крикнул Джон ему вслед. — Так что начинай молиться, приятель. Ничего хорошего тебя не ждет.

Питер молча улыбнулся, молитвенно сложил ладони, и его утащили прочь.

Папе Иннокентию регулярно докладывали о развитии дел в Англии. Бароны явно затевали мятеж. Если оставить все как есть, в стране начнется смута, и тогда интердикт, равно как и отлучение короля от Церкви, утратит всякий смысл. Иннокентий решил, что пора вмешаться. Он вызвал к себе Стивена Лэнгтона, провозглашенного архиепископом Кентерберийским, и велел ему немедленно отправляться ко двору французского короля.