Чтение онлайн

Пока тебя нет, они исчезнут сами собой, развеются, перекинутся на кого-то другого… Вернувшись, продолжишь жизнь как раньше — беззаботно, весело, счастливо…

Сейчас нужно действовать только по путеводителю, и проблемы обойдут меня стороной. Я всего лишь курьер, мое дело — взять икону, прибор или что-то другое и отвезти в столицу.

Все остальное приходится на долю того, кто это придумал, — на серенького невзрачного человечка, который следил за мной, пусть он расчищает препятствия передо мной.

После того как купил билеты на автобус и внимательно прочитал расписание, настроение у меня снова испортилось.

Автобус уходил через полчаса, время в пути до пункта назначения — девять часов. Однажды я уже как-то добирался пять часов до одного городка на обычном автобусе и помнил, чего мне это стоило. В конце пути то место, на котором сидел, превратилось в нечто плоское, твердое и очень болезненное — несмотря на многочисленные остановки.

Я помнил, как уже через пару часов во мне проснулось какое-то непонятное звериное чувство. Мне хотелось выть, рвать волосы попутчиков и бежать рядом с автобусом по желтой пыльной траве. А потом я погрузился в какое-то беспамятство, в ступор, в котором не замечал ничего вокруг, словно находился в глубоком трансе. Не видел того, что мелькало за окном, а звуки доходили до меня словно через толстый слой ваты.

Я дремал, чувствуя, как мягкое место превращается в камень, терпел и ждал, когда все наконец закончится.

Я понял, что меня ожидает, и работа курьера мне уже не показалась столь привлекательной, как раньше, наоборот, решил, что это очередная добавка к моим мукам, к тем, что уже испытал. Черная полоса продолжалась. Меня ожидал новый круг ада. Тоски, разрывающей грудь, судьбе показалось мало, и она захотела измучить мое бедное тело. Болью. Усталостью. Отупением.

Никогда так остро не чувствуешь своего одиночества, как в дороге. Именно в ней понимаешь, насколько ничтожен мир, как мелки твои мысли и ты сам. Перед тобой проносятся города и деревушки, в которых живут люди, они мучаются и страдают, как ты, и в конце концов умирают, так и не поняв, зачем жили.

А все твои желания и надежды, как бы ни были для тебя дороги, пусты и незначительны.

Автобус подкатил за пять минут до отправления — темно-коричневый «Икарус» — и с тяжелым придыханием открыл дверь. Пассажиров оказалось немного, едва треть салона заполнилась. Я сел на свое место, как приговоренный на электрический стул, и обреченно закрыл глаза.

Мягкое покачивание, гудок, и мы поехали. На удивление, в этот раз мне было не так плохо, как когда-то давным-давно.

Я засыпал и снова просыпался, выходил из автобуса на тех остановках, где имелся туалет и, как правило, какая-нибудь забегаловка, в которых кормили дорого и невкусно, как и во всех придорожных кафе. Это немного спасало от монотонности пути. Приятно почувствовать твердую почву под ногами, ощутить запах зелени, услышать крик птиц. От неприятного транса не спасает, но немного размягчает филейную часть, чтобы она могла продержаться еще какое-то время.

Расстояние до того городка, что мне был нужен, медленно, но неуклонно сокращалось, и чем меньше оно становилось, тем больше поднималось настроение.

Под вечер автобус медленно подрулил к автовокзалу. Я вытащил свой рюкзак и побрел по площади, покрытой пыльным, грязным, потрескавшимся асфальтом.

Прошло всего пять минут, а вокруг меня не осталось ни одного человека — мои попутчики разошлись по домам. И остался в чужом городе никому не нужный, уставший и ничего не понимающий человек, который добрался до места.

Гонец. Курьер. Он добежал, но его сведения уже устарели.

Я достал путеводитель и еще раз прочитал.

Все верно. Городок тот, что необходим. Требуется позвонить некоему Кириллу, и он отвезет меня дальше — в таежную деревню.

Я бросил рюкзак на пыльную скамейку и достал телефон. Первый звонок сделал Василию, пусть знает, где я, — на всякий случай:

— Добрался до первого пункта и все еще жив…

Пусть единственный друг знает, где искать мое бренное тело, если что. На душе у меня сразу стало легче и спокойнее. Голос Васьки услышать было приятно. Среди чужого окающего говора, к которому так привыкло ухо, его голос прозвучал как ручеек в пустыне, бодрый и веселый:

— Вот и молодец! У меня новостей никаких, так что все нормально. Ты сейчас куда?

— Написано — деревня Любина, в скобках дописано — заброшена.

— Там связи нет. Так что теперь позвонишь, только когда обратно поедешь. В этом городе последние соты, дальше пустыня, точнее, тайга. Буду ждать твоего звонка.

— Чего-то меня жуть берет. Представляешь: вокруг тишина, ни одного человека, даже автовокзал пустой, дежурная только что его закрыла и ушла домой. Если никто не появится, даже не знаю, что делать. Гостиница у них здесь есть?

— Ты не тушуйся, тебе там не жить. Возьмешь то, что надо, и обратно. Через неделю будешь в Москве, но уже с деньгами. Разве плохо? А гостиница… есть, она где-то в районе базара.

— А где базар?

— Ты меня спрашиваешь? По-моему, ты находишься в глуши, а я смотрю на монитор.

— Придется искать базар самому…

— Тогда пока. Звони на обратном пути. Короткие гудки. Я вздохнул и пробормотал в трубку:

— Пока. До встречи.

Конечно, из Москвы все видится простым и ясным. Сам бы так ответил тому, кто оказался бы на моем месте. Не волнуйся. Все прекрасно. Ничего с тобой не случится.

Но только я здесь, делать нечего: назвался груздем — полезай в кузов. К тому же половина дороги пройдена, теперь что вперед, что назад — разницы нет, но лучше вперед, там хоть смысл какой-то имеется — вознаграждение светит.

Настроение у меня после этого разговора стало получше, даже жить захотелось. Действительно, чего испугался? В маленьких городках маньяки и убийцы не живут, они в крупных городах обитают, а тут все на виду, все друг друга знают. Это в Москве вечерами страшновато, здесь не найдешь не то что бандита, вообще кого-то…

Люди по домам сидят, телевизор смотрят… один я непонятно где.

Я достал путеводитель и стал набирать номер телефона, который там был записан. После долгих гудков, когда я уже решил, что никто не ответит, послышался недовольный мужской голос:

— Чего надо?

— Простите, это Кирилл? У меня записан ваш номер, мне его дали в Москве.

— Григорий Петров?

«Если железнодорожный билет купили на мое имя, то чему удивляться? — подумал я. — Обо мне, похоже, знает уже каждая собака в этой стране».