Чтение онлайн

— Как так?

— Трудно объяснить, похоже, кордон как-то меняет время, но не постоянно, следуя своим законам. В городе решил сдаться местной милиции и с удивлением узнал, что Советской власти больше нет, а на ее место пришло непонятное образование с волчьим лицом.

— А раньше с каким лицом был строй?

Профессор даже рассмеялся, настолько ему понравился мой вопрос.

— Однажды я видел картину, на ней был нарисован священник в рясе с большим золотым крестом, он благословлял рыцарей-крестоносцев на уничтожение жителей какой-то небольшой деревни, их как раз согнали на площадь. Так вот, лицо у него было строгое, но доброе, этот человек действительно верил, что несет людям свет и веру. А под полотном имелась надпись: «Убивайте всех, Бог сам разберется, кого отправить в рай, а кого в ад». Тогда в музее меня поразило сходство изображенного на картине с тем, что пытались выстроить в нашей стране. Нам несли новую веру, но оказалось, что в людях не хватает чистоты, чтобы ее принять. Лично я считаю, что большевики пытались построить рай на земле. И неудивительно, что насаждал новую религию бывший семинарист — господин Сталин.

— Как вас приняли в НКВД?

— Эту организацию сменила другая, им я оказался не нужен, они были заняты тем, что отвоевывали себе место в новом мире, теплое и денежное. Но у них хранилось мое дело, его подняли, в нем нашли решение о реабилитации, мне дали справку об освобождении и отправили на все четыре стороны. Очень быстро выяснилось, что я никому не нужен. Без денег жить не получалось, а на работу без паспорта не брали, а его мне не давали — требовалась какая-то бумага из столицы. В общем, плюнул я на все и снова ушел на кордон, с тех пор здесь и живу, изредка появляясь в городе. А несколько лет назад Кирилл предложил мне водить сюда людей, так у меня появилась работа.

— Всех людей без исключения? — уточнила Настя. — Ты не выбираешь?

— Кордон сам проводит отбор, а вот как он это делает, мне неизвестно. Не думаю, что его интересуют чьи-то моральные качества, в конце концов, это не чистилище, а мост к звездам…

— И как долго ты собираешься сюда всех водить?

— Москвич — человек упорный, он сам сюда неоднократно приезжал, и каждый раз с новой командой, хоть ни разу дальше Черного ручья не прошел. Теперь вот отправляет людей по одному…

— А много было претендентов? — спросил я.

— В это лето мы пятерых ребят проводили до ручья и обратно, вы, юноша, шестой. В прошлом году было семеро.

— Забавно…

Получалось как-то совсем глупо, только один человек прошел на кордон, и то — я.

— А почему другие не прошли?

— Вы же сами, юноша, видели, что творится, — то леший не пускает, то кикимора…

— Я хоть со всеми этими странностями с детства живу, а все равно иногда кажется, что кордона не существует и лабиринта, а за ним — других миров, — задумчиво проговорила Настя. — А так иногда хочется встретить кого-то разумного…

— А меня ты таковым не считаешь?

— Лично тебя нет. — Настя посмотрела на меня и улыбнулась. — В моем понимании ты все еще находишься на клеточном уровне.

Интересно, чего это она на меня взъелась? Я ей ничего плохого не сделал, а в речку она сама прыгнула меня спасать, не просил, там было хорошо…

— Не надо ссориться, — остановил ее профессор. — Юноша просто многого не понимает.

— А кто этот москвич?

— Думаю, он из органов, возможно, из ФСБ, где-то наткнулся на материалы прошлой экспедиции и решил, что ему удастся найти артефакт.

— Зачем?

— У людей не так много мотивов для своих действий. — Профессор вздохнул. — Власть и деньги — главные из них. А тут еще и обещание бессмертия…

— Разве артефакт может дать это?

— Думаю, может, и больше, если верить папирусу. Главное — его заполучить, а вот с этим и появляются проблемы…

— Бессмертие — это круто, почище будет вашей лечебной мази. — Я попробовал представить, что из этого может получиться, и у меня дух захватило от перспективы. — Думаю, стоит попытаться его найти.

— Только не забывай о том, что это еще никому не удавалось. — Настя сердито фыркнула. — Артефакт — это мечта нашего мира, мы не один раз делали попытки вернуть его себе, но у нас ничего не получилось, и у тебя не получится.

— А что произойдет после того, как я потерплю неудачу?

— Для вас, юноша, все закончится. — Сергей Сергеевич мягко улыбнулся. — Отведу вас обратно, а Кирилл отправит в Москву.

— Хорошо бы, — вздохнул я. — Надоело все до чертиков. Домой хочу.

— В вашу грязную столицу?

Я посмотрел на Настю как на ненормальную.

— Уж лучше там, в грязи и смоге, чем здесь — в тоске и страхе.

— А я тут не живу.

— А где?

— Тебе-то какая разница? — засмеялась девушка. — До моей родины тебе как до артефакта, это я могу ходить везде где хочу, и то потому, что полукровка.

— Не спорьте и не ссорьтесь, вполне возможно, что юноша тоже сможет пройти через проход в ваш мир, — недовольно покачал головой профессор. — Если позавтракали, то пошли, посмотрим, как себя чувствует лабиринт.

Мы вышли из дома и направились прямо к скалам, там нашлась довольно хорошо протоптанная тропочка, которая вела дальше в царство каменных глыб. Идти здесь было нелегко, дорогу постоянно преграждали осыпи из мелкой гальки.

— А сколько сейчас времени? — задал я вопрос и получил не менее глупый ответ:

— Здесь времени нет.

— Как это нет, если оно есть везде…

— Время отмеряется часами, а на кордоне они не работают.

— Да? — Я полез в карман, нащупал браслет и вытащил наружу. Часы были, но они стояли, пружина заведена до упора. — И действительно не идут…

— Здесь не работают электронные, механические, атомные, корпускулярные и любые придуманные человеком хронометры. Место такое. Закатов, восходов нет, отмерять дни не по чему, поэтому они проходят незаметно. Постепенно привыкаешь и скоро начинаешь ощущать особенное удовольствие в том, что можно никуда не спешить…

— Не понимаю…

— Люди не так давно стали жить по часам, раньше они им были неизвестны…

— Григ, ты не замечаешь, что говоришь постоянно только о том, что ничего не понимаешь? — съехидничала Настя. — Ты специально подтверждаешь мои представления о твоем сверхнизком интеллекте или у тебя это получается само собой?