Чтение онлайн

— Долго же они чухались! Тут ехать то полкилометра.

— Хрен они этот пожар потушат, — предположил Шаврин. Мысин был другого мнения.

— А они и не будут его тушить. Сгорит камыш — им же лучше. Ветер удачно дует, а так бы повернул на поселок, и п…ц нашим цыганам.

— А было ведь так лет десять назад, — припомнил Шаврин.

— Тринадцать, — поправил Колодников. — Но там конкретный поджог был, будулаев конкуренты палили. Цыган тогда года три в городе не было.

— А жалко, что он дует в другую сторону, — мечтательно протянул Игорь Масленников.

— Да ты что, брат? У нас тогда полгорода бы без ширева загнулось.

За таким трепом они дождались, когда и к ним подползет фронт огня. В некоторых местах он расширялся до полукилометра, а к концу сузился буквально до тридцати метров. И когда казалось, что огонь скоро сожрет и эти остатки сухих зарослей, из дыма проявились две могучих фигуры. Теперь Рыбаки уже не бежали, они еле шли, шатаясь, и непрерывно кашляли.

— Ну, что, побегали? — спросил добродушно их Колодников. — Поехали теперь, прокатимся.

Отец и сын не сопротивлялись, только утирали с глаз могучие слезы.

Уже через час они давали показания Ольге Малиновской.

— Ну а что, баба хорошие деньги дала, за то, что мы этого шпендика прижучили, — степенно рассуждал Старший Рыбак. — Что ж не подкалымить.

С него сняли его тулуп, но от этого стало еще хуже. Терпкий запах немытого тела смешивался с устоявшимся запахом рыбы и гари, так что Малиновской, чтобы выжить, пришлось открыть окно.

— Убить человека, это для вас — подкалымить? — не выдержала Ольга.

Колесов усмехнулся своими, словно вырубленными топором губами.

— А, человека не жалко, человек тварь сволочная. Мне вот собаку свою стрелять жалко было. Всю жизнь со мной прожила, лет двадцать, потом умирать начала, уже и печенка через задницу вываливаться стала, вроде, и облегчить мучение ей надо. И все равно еле пристрелил, кое-как рука поднялась. А человек, он тварь поганая. Я бы половину соседей своих поубивал бы, тварь на твари сидит и тварью погоняет. Только и думают, как бы украсть что у тебя, собак отравить, да еще какую гадость придумать.

Ольга решила, что с философией пора завязывать.

— И сколько она вам за это дала?

— Двадцать кусков. Десять до того, десять вчера мы вот получили.

— Как вы его убивали? Когда, с кем — подробности?

— Да, как. Вошли вечером, он спал. Мы с Ванькой лупанули по стакану водки, девку в кухню выгнали, чтобы не мешались. Я веревку накинул, а сын держал. Он не долго мучился, децал то этот, быстро сомлел. Мелкий еще, силенок то нет.

— А что ж вы его так по изуверски в мешок затолкали?

— А там темно было, Ванька толкал, да я и не заметил, что он башкой за край мешка зацепился. А сынка не поймет в чем дело, давит. Так мы его и сломали.

После того, как Большого Рыбака увели, Ольга некоторое время сидела совершенно опустошенная. Это было против ее правил, но она открыла еще одно окно, заперлась в кабинете, достала из сейфа цветистую коробку с подарочной коллекцией бутылок, по сто грамм каждая, выбрала коньяк. Пропустив в организм пятьдесят грамм, она, не торопясь, выкурила сигарету, и только тогда велела ввести Наташу Челнокову. Через десять минут эта молодая вдова уже рыдала, пуская крупную, обильную слезу.

— Я же во всех комнатах обои сменила, навесные потолки сделала, раковину новую поставила!

— Но перед этим вы наняли Колесовых, и они задушили хозяина квартиры. И закопали его как собаку, в лесопосадке.

— Это не я, это они.

— Понятно, что они. Но заказ то был ваш. Так бы он еще сколько жил?

— Да, кому он нужен был, старый хрен! — взорвалась Наталья. — Его родная жена знать не хотела. Тот как к ней в Торск приезжал, так она два часа его выдержать не могла, в шею выгоняла.

— А как вы с ним познакомились?

— На вокзале я с ним познакомилась, в Торске. Я как раз от Ибрагима сбежала, не знала, куда идти, куда ехать. А тут он со своим участием. От жены как раз ехал. Предложил к нему поехать, переночевать. Так, сначала, хорошо было, но потом он меня просто достал. Такой он нудный, по сто раз про одно и тоже за день может рассказать, потом еще и еще! Как попугай!

— А как вы хотели объяснить всем соседям и родне исчезновение Вениамина Челнокова?

— Заявила бы, что пропал без вести. Уехал в Торск и не вернулся.

Затем Наташка снова вспомнила про свою несостоявшуюся квартиру.

— Я же такой ремонт там сделала! Такой ремонт! Как же это все теперь? Кому достанется?

— Теперь это все отойдет к государству, да и вам свое жилье теперь не скоро понадобиться.

Через час Малиновская вошла в кабинет Кудимова и положила на стол папку с делом.

— Все. Дело Челнокова можно отправлять в суд, на арест всех троих фигурантов.

— Молодчина Ольга. Даже не в сорок восемь часов, а в четыре уложилась, — похвалил Кудимов.

— Алексей Дмитриевич, можно, вы его в суде представлять будете.

Прокурор опешил.

— Ты чего? Тут же все уже готово?

— Вот именно.

— Так в чем дело?! — не понимал прокурор.

— Да, тошно мне на них смотреть. У этих рыбаков в заначке двести тысяч лежало, так они за двадцать еще человека взялись убить. Да и Наташа эта, со своими обоями. Заберите его у меня, Алексей Дмитриевич.

— Ну, хорошо-хорошо. Иди, отдыхай.

Старый волк Кудимов так и не понял мотивов Ольгиного отказа. Он уже к подобному как-то привык.