Чёрный столб
Шрифт:
– Как не крутится? Там ручки-мручки есть.
– Али-Овсад стоял на своем непоколебимо.
– А электрический ток? Протон-электрон - все крутится.
Морозов хотел было объяснить старику, как будет работать кольцевой сердечник, но тут пришел катер. Ученые отплыли к плоту.
Стоя на корме катера, Морозов щурился от встречного ветра, задумчиво смотрел на приближающийся плот. "Машина крутиться должна..." А ведь, пожалуй, верно: если в момент разрезания столба плот с кольцевым сердечником вращать вокруг него, то можно будет обойтись без громоздких преобразователей, которые, кстати, будут готовы в последнюю очередь. Столб - статор, плот с сердечником - ротор... Надо будет прикинуть, рассчитать... Массу времени сэкономили бы... Можно причалить к плоту пароход, запустить машину...
Он обернулся к Бернстайну:
– Коллега, что вы скажете по поводу одной незрелой, но любопытной мысли...
35
"...Что за нескончаемое письмо я тебе пишу! Я как будто разговариваю с тобой, моя родная, и мне это приятно, только вот отрывают все время.
У нас тут - дым коромыслом. Дело в том, что привезли атомную бомбу (мы ее называем "светлячок") и понаехало столько дипломатов и военных, что ткни пальцем и наверняка попадешь. Сама знаешь, после запрещения испытаний ядерного оружия это первый случай, когда потребовалось взорвать одну штуку, естественно, что Совет Безопасности всполошился и нагнал сюда своих представителей. На "Фукуоке" народу сейчас, как летом в воскресенье на пляже в Кунцеве. Помнишь, как мы ездили на моторке? Это было еще в те счастливые времена, когда шарик земной имел при себе нормальную магнитную шубу.
Установку со "светлячком" поставим на платформу и погоним к столбу. Она прилипнет к столбу и...
Ну вот, опять оторвали. Позвонил Морозов, просит зайти к нему. А ведь уже заполночь. Покойной ночи. Маринка!.."
36
Уилл сидел в кресле и лепил. Его длинные пальцы мяли желтый комок пластилина. Норма Хемптон - она сидела с шитьем у стола - потянулась, прикрутила коптящий язычок огня в лампе.
– Как же быть с Говардом, милый?
– спросила она.
– Как хочешь, - ответил Уилл.
– Он обращается к тебе.
– Если бы он попросил, как раньше, двадцать-тридцать фунтов, я бы и не стала спрашивать тебя. Послала бы, и все. Но тут мальчик просит...
– Мальчику двадцать четыре года, - прервал ее Уилл.
– В его возрасте я не клянчил у родителей.
– Уилл, он пишет, что если у него не окажется этой суммы, он упустит решающий шанс в жизни. Он с двумя молодыми людьми из очень порядочных семей хочет основать "скрач-клуб" - это сейчас входит в моду, нечто вроде рыцарских турниров, в доспехах и с копьями, только не на лошадях, а на мотороллерах...
– А я-то думал - на лошадях. Ну, раз на мотороллерах, ты непременно пошли ему чек.
– Прошу тебя, не смейся. Если я пошлю такую сумму, у меня ничего не останется. Отнесись серьезно, Уилл. Ведь он наш сын...
– Наш сын! Он стыдится, что его отец был когда-то простым дриллером на промысле...
– Уилл, прошу тебя...
– Я упрям и скуп, как все хайлендеры [так называют в Шотландии жителей гор]. Ни одного пенса - слышишь?
– ни единого пенса от меня не получит этот бездельник!
– Хорошо, милый, только не волнуйся. Не волнуйся.
– Пусть подождет, - тихо сказал Уилл после долгого молчания.
– В моем завещании есть его имя. Пусть подождет, а потом основывает клуб, будь оно проклято.
Норма со вздохом тряхнула золотой гривой и снова взялась за шитье. Пластилин под пальцами Уилла превращался в голову с узким лицом и сильно выступающей нижней челюстью. Уилл взял перочинный нож и прорезал глаза, ноздри и рот.
В дверь каюты постучали. Вошел Кравцов. Вид у него был такой, словно он только что выиграл сто тысяч. Куртка распахнута, коричневая шевелюра, что кустарник в лесу...
– Добрый вечер!
– гаркнул он с порога. И, с трудом сдерживая в голосе радостный звон: - Уилл, поздравьте меня! Миссис Хемптон, поздравьте!
– Что случилось, парень?
– спросил шотландец.
– Пуск поручили мне!
– Кравцов счастливо засмеялся.
– Здорово? Уговорил-таки старика! Мне и Джиму Паркинсону. Советский Союз и Америка! Здорово, а, Уилл?
– Поздравляю, - проворчал Уилл, - хотя не понимаю, почему вас это радует.
– А я понимаю, - улыбнулась Норма, протягивая Кравцову руку. Поздравляю, мистер Кравцов. Конечно же, это большая честь. Я пошлю информацию в газету. А когда будет пуск?
– Через два дня.
"Вас не узнать, миссис Хемптон, - подумал Кравцов.
– Какая была напористая, раньше всех узнавала новости. А теперь ничего вам не нужно, только бы сидеть здесь..."
– О, через два дня!
– Норма отложила шитье, выпрямилась.
– Пожалуй, мне надо написать... Впрочем, Рейтер послал, должно быть, официальное сообщение в Англию...
Поскольку радиосвязи с миром не было, крупнейшие информационные агентства взяли на себя распространение новостей на собственных реактивных самолетах.
Кравцов подтвердил, что самолет агентства Рейтер, как всегда, утром стартовал с палубы "Фьюриес", и Норма снова взялась за шитье.
– Еще два дня будут испытывать, - оживленно говорил Кравцов, - а потом, леди и джентльмены, потом мы подымем "светлячка" в воздух и расколошматим столб...
– Какого черта вы суетесь в это дело?
– сказал Уилл.
– Пусть атомщики сами делают.
– Они и делают. Все будет подготовлено, а часовой механизм включим мы с Джимом. Еле уломал Морозова. Токунага не возражал, а Совет Безопасности утвердил...
– Ну-ну, валяйте. Постарайтесь для газет. Перед пуском скажите что-нибудь такое, крылатое.
– Уилл, вы в самом деле так думаете?
– Кравцов немного растерялся, радость его погасла.
– Неужели вы думаете, что я ради...
Он замолчал. Уилл не ответил, его пальцы с силой разминали желтый комок пластилина.
– Ну ладно, - сказал Кравцов.
– Покойной ночи.
37
Свежее утро, ветер и флаги.
Полощутся пестрые флаги расцвечивания на всех кораблях флотилии. Реют на ветру в блеске молний красные, и звездно-полосатые, и белые с красным кругом, и многие другие, и, конечно, голубые флаги ООН.