Чтение онлайн

Еще с полчаса заняла подготовка к выходу на улицу. Акимов долго примерял балахоны и выбирал подходящую пару башмаков.

С обувью оказалось сложнее, чем с пальто и плащами. Потому что Акимов не знал, чему отдать предпочтение – внешнему виду старухи или относительному удобству ее кривых стоп.

Так или иначе, в начале двенадцатого Вера Павловна в сером плаще, и рыжих перекошенных полуботинках вышла из квартиры. Сумку Акимов брать не стал, засунув деньги и ключи в карманы. Также он не стал обматывать Веру Павловну шарфом и надевать шапку. По-привычке делать это в отношении себя.

Акимов пошел на разведку.

Выйдя из подъезда, он повернул налево.

Пятиэтажная хрущевка, где жила Вера Павловна, стояла в шеренге одинаковых домов, образующей вместе с такой же шеренгой напротив, длинную улицу-аллею, упирающуюся в нечто, напоминающее издали котельную (труба и багряно-синюшный кирпич стен). Пока он, сильно шаркая в непривычной обуви, приближался к этому зданию, ему встретилось только два человека – тетка, развешивающая белье на растянутых между стволами веревках, и колхозного вида парень. Улица поражала своим безлюдьем, как будто все разом куда-то уехали.

Свежий воздух и эта странная уличная тишина усилили в Акимове созерцательное настроение, в котором ясно-спокойному наблюдению за происходящим не мешает ничто. Наблюдалось поголубевшее небо, балконы, темная, будто мокрая, кора деревьев. Без труда наблюдалось движение старухиных рук и каждый шаг ее тяжелых ног.

Но растождествление с телом Веры Павловны закончилось довольно быстро. Акимов начал замерзать. И сколько он не убеждал себя, что мерзнет не он, а старуха, теплее не становилось. До костей холодно было именно ему. Он поднял воротник.

За кочегаркой был выезд на проезжую часть, за которой цивилизации заканчивалась, и начиналось необозримое, покрытое ковылем и мелкими кустами пространство. По бывшим полям шагали скелеты ЛЭП. Хотя панорама щедро освещалась солнцем, с волосовских просторов ветер нес такие увесистые порции холодной сырости, что Акимов окончательно окоченел. У него начали слезиться глаза (очки от натиска ветра не спасали) и потекло из носа.

По дороге, на краю которой Акимов застыл, проезжали грузовики, фуры и, как он отметил, маршрутки.

Акимов повернул назад.

Пройдя мимо дома № 9 (Акимов решил не подниматься для утепления), и следуя легкому изгибу улицы, он оказался в зарешеченном чугунной оградой сквере. Со скамейками, детскими качелями и чашей разломанного фонтана в центре. Сквер также был безлюден.

Оживление началось, когда Акимов вышел на новую улицу, где были магазины. Улица носила название «Вокзальной». По этой улице Акимов кружил до тех пор, пока ноги не начали заплетаться от усталости. Он искал салон мобильной связи или иное место, где можно было бы купить телефон и ноутбук. Но в районе Вокзальной таких мест не оказалось.

Были аптека и вещевой рынок «Удача». Имелись почта и гастроном. Окруженный обрубками тополей во дворах прятался «Сбербанк». Электроникой не торговали.

Уставший Акимов вернулся в садик, где хотел посидеть и отдохнуть.

За то время, пока он ходил, в сквере произошли изменения. Появилась мамаша с коляской, а на одной из скамеек сидела группа старух. Увидев Акимова, одна из них поднялась и бросилась ему навстречу.

– Вера Павловна! Здравствуйте, моя родная! Вот вы где! – маленькая бойкая бабулька в платке и похожей на ватник куртке схватила Акимова и потащила к скамейкам.

Старухи растянули в улыбках рты и закивали ему своими жеваными лицами.

Акимов кивнул в ответ.

– А я вам названиваю, названиваю, а вот вы где. Куда ходили? – быстро заговорила старушонка, когда они сели. – Просто гуляли?

– Кхм, Да.

– А вы не замерзли? Я смотрю, вы по-летнему щеголяете – без головного убора. Как вам не холодно?! А мы здесь последние новости обсуждали. Елена Николаевна говорит, что будут бесплатно газовые плиты менять. Раньше только участникам войны, а теперь и нам, ветеранам труда. Ко Дню Победы.

– И стиральные машины выдавать, – встряла похожая на коня Елена Николаевна.

– А я считаю, что это слухи. Кто ж тебе сейчас что-нибудь выдавать будет? Да еще бесплатно? – не согласилась с ней неестественно щекастая чернобровая баба с накрашенными губами.

– А я точно слышала, Тамара Петровна. Фролов распорядился. Всем ветеранам труда в течение года поменять газовую плиту. В честь Дня Победы. А стиральные машины …

Они продолжили свой маразматический разговор, приглашая взглядами принять Акимова в нем участие. Но он молчал и, чтобы к нему не приставали с вопросами, иногда кивал или коротко без интонаций говорил «да». Не вникая, с чем соглашается.

Минут через пять Акимов почувствовал, что ноги Веры Павловны (он опять попробовал разделиться) немного отдохнули. Кашлянув, он поднялся.

– Мне пора.

– И я с вами, – воскликнула та, что встретила Акимова и тоже оторвалась от скамьи. – Вы домой? Я вас провожу. Нам по пути. До свиданья, девочки.

«Девочки» вновь закивали, прощаясь.

Акимов был взят под руку, и они направились к выходу.

– Нет, я вижу, у вас что-то случилось. Вы молчите, сидите хмурая, мрачная. Что, опять что-то со Стасиком? – обратилась к Акимову Татьяна Александровна, когда они вышли за ограду. Акимов понял, что эта назойливая болтливая бабка звонила ему вчера.

Он раздражался. И чувствовал, как от раздражения учащается его сердцебиение. И от этого раздражался еще больше. Быть созерцающей точкой никак не получалось.

Когда Акимов злился, он начинал шутить. Была у него такая манера. Позволяющая ему держать себя в руках и не переходить на крик и иные агрессивные действия.

– Или с Надей? С Надей? Я угадала? – придвинулась к нему совсем близко Татьяна Александровна.

– Да, – зашептал он, еле шевеля замерзшими губами. Надя … беременна. От своего начальника. Но прошу вас, дорогая моя, никому ни слова. Никому. Даже Елене Николаевне.