Шрифт:
Часть I
Переход.
Пока Управляющий снами подталкивал Александра совершить побег в другой мир, Зваклуу открыл Книгу Граней. Грань между мирами начала истончаться.
«Почему Стас превратился в такого монстра?» – не понимал Александр, убегая от преследования, он уже видел, как впереди начала рваться реальность, расползаясь неровными краями.
И тут Александр почувствовал, что обезумевшее жаждой крови чудовище прыгнуло на него. Как оказалось, через него. Могучая туша мягко приземлилась, немного проехав лапами по мокрому асфальту между проходом в другой мир и летящим на него Александром. Александр закричал в испуге, закрывшись руками от атаки зверя. Остановиться он уже не мог…
В ушах еще стоял шелест разрубающей энергии и треск рвущейся плоти монстра. Холодная темнота улицы города осталась позади, и Александр раскрыл глаза. Он не знал, что такое Междугранье, но на миг его увидел. Точнее не так: влетев в раскрытый проход, на миг Александр будто лишился своего тела, всех ощущающих чувств, а потом увидел. Его окружение в бледно-теплых тонах постоянно текло и менялось в хаотичном движении. Оно напоминало смесь тумана и реки, огня и облаков похожих на дым.
И вот это ощущение потери всех чувств организма, а затем вид плавно текущего хаоса, у Александра случилось в одно мгновение, показавшееся ему бесконечным. Только он мог поклясться, что в раскрытом проходе в другой мир он видел яркое солнце.
А в следующий миг Александр его почувствовал. Бледно-голубое светило ворвалось через глаза в его мозг, и он заорал от боли…
Пролог
На опушке леса стучали топоры, и повизгивала пила. День хмурился, предвещая вечерний дождик. После исчезновения дочки соседей, вся деревня несколько дней ходила по лесу в ее поисках, но девушку так и не нашла. Конечно, такое иногда бывало, когда ребенок заблудился в чащобе, но этой девушке было уже семнадцать лет, и тропы она знала.
Ее родители с деревенскими охотниками продолжали искать, но жизнь-то не стоит на месте. Многие успокаивали, говорили, мол, она в город подалась, намекая на то, что дочь не ладила с родными. Вот только в дни поиска исчез и Африсафаш, друг Лакта. Хотя, Лакт подозревал, что во время поисков Африсафаш отправился разузнать к лесному старику, вдруг тот видел девушку. Ведь больше никто из деревенских к тому не ходил. Друг нередко пропадал в лесу по несколько дней.
Лакту и Африсафашу было по четырнадцать лет, вот только деревенский друг Африсафаш лишился родителей еще в десять, когда те отправились в город продавать товар. Их тела нашли спустя две недели. Как рассказывал отец, родителей Африсафаша убили разбойники. Деревенская старуха-ведунья приютила сироту, и со временем тот стал ей как внук. Африсафаш помогал и попутно обучался травничеству. Жизнь спокойной деревушки шла своим чередом, а примерно год назад в соседнем лесу поселился старик. На вид совершенно обычный, но, когда тот приходил в деревню за продуктами, старуха-ведунья сказала про него, что это нечистый. Естественно, доказательств не было, только жители деревни насторожились. И в то же время Африсафаш, бродивший по лесам за травами, начал пропадать у этого старика. Старуха расспрашивала его, чем тот занимается, но по его словам, старик такой же обычный травник. Вот только Африсафаш стал задерживаться в лесу по нескольку дней, да и перестал общаться со сверстниками.
Поначалу Африсафаш рассказывал Лакту обо всем, чем там занимается, и смеялся, что бабка-ведунья его допытывает о старике, но спустя какое-то время Африсафаш сам отдалился от друзей, погружаясь в неизведанные Лакту тайны колдуна, как прозвали старика деревенские.
Лакт был расстроен. С Африсафашем они дружили с детства, часто ходили на рыбалку и один раз даже поймали громадную лиунью! Длинное, полутораметрое тело с золотистой чешуей бешено извивалось и чуть не утянуло их в реку. Вот было радости, когда они справились с редкой в их водах рыбиной! К тому же Африсафаш всегда был веселым парнем, а теперь…
Лакт вздохнул и взялся за топор, продолжая обрубать ветки сваленного дерева.
– Сюда! Сюда! – оборвали его работу встревоженные голоса со стороны деревни.
Лакт распрямился и обернулся, как, собственно и все лесорубы. От домов бежала женщина, махая платком.
– Сын, пойдем, – позвал Лакта отец. – Что-то неладное в деревне. Слышишь вой какой поднялся?
Лакт и сам уже слышал. Дровосеки-лесорубы рванули дружной толпой на зов.
Тяжело дыша, и встав, как вкопанные, мужики уставились на то, что открыла им расступившаяся толпа. В центре деревенской площади лежала девушка, та самая, пропавшая несколько дней назад дочка соседей, и она была мертва. Ее голое тело покрывали неизвестные Лакту символы.
– Это смертокнижник! – выкрикнула старуха-ведунья, у которой и проживал Африсафаш. – Это колдовские символы!
– Внучечка моя! – выла бабка, склонившись над телом, и набросив на мертвую девушку платок с головы.
– Это дело смертокнижника! Нечистого! – продолжала ведунья. – Он и нашего сиротку хочет извести! Все чаще Сафашик у него пропадает, да и сейчас уже какой день его нет дома!
– Убить нечисть! – взревели глотки.
– Сжечь колдуна! – подхватывали другие.
Жители деревни начали вооружаться, кто вилами, кто топорами и рогатинами. Лакт зло сжал топор в руке и направился за беснующейся толпой. Кто-то прихватил факелы, хотя день еще был в самом разгаре, только Лакт и так понимал, зачем они.
Многие знали, где располагалась избушка колдуна, направляясь напрямки через лес. Староста деревни выбежал вперед и, разведя руки, остановил шествие.
– Стойте! – выкрикнул он.
– Ты чего творишь?! – взрыкнул кузнец.
– А ну угомонились! – не уступая мощи голоса кузнеца, потребовал староста.
Народ начал утихать.
– Объясни, – хмурясь, потребовали мужики.
– А сами не понимаете?! – прорычал, также взбешенный староста. – Что, как дурные бабы орете, спугнуть его хотите?! Да от вашего рева весь лес уже разбежался! Хорошо, что колдун в соседнем лесу живет, еще не услышал!
Мужики смутились.
– Тихо идем! – прикрикнул староста. – А то сбежит…
К домику колдуна-смертокнижника подошли в тишине. Окружили. Внутри явно кто-то был и возбужденно говорил. Староста подал сигнал, и кузнец с двумя мужиками вломился внутрь.
– Он убил невинную, он взял ее кровь… Он убил невинную, он взял ее кровь… – тихо повторял Африсафаш, пятясь в угол дома, когда опешивший от случившегося колдун уставился на ворвавшихся озверевших мужиков.
– Что случилось?! – взволнованно вскрикнул сухощавый старик-колдун и взвыл от боли в заломленных руках.
– Попалась, тварь! – рычал кузнец. – За смерть девочки ты жестоко заплатишь!
– Я ничего не делал! – вопил старик-колдун, рьяно вырываясь, не смотря на тщедушное старческое тело. – Я – Африсафаш! Если вам нужен Учитель, то это он! – мотнул головой старик в сторону забившегося в угол испуганного паренька.
– Тащи его на поляну! – ревели глотки, выволакивая скрученного и бьющегося в панике колдуна.
Лакт присел рядом с Африсафашем, но тот, с ужасом в глазах, еще глубже забился в углу.