Чтение онлайн

— Вот это я называю счастье! — воскликнул он. — Хорошая работа, хороший душ! И вдобавок хорошая яичница — что еще нужно для счастья?! Слушай, надень-ка то платье, а?

Вероника не ответила.

— Ладно, я пошутил, — добавил Жорж. — Уж и пошутить нельзя.

Вероника довольно скоро легла в постель, не дождавшись, когда Жорж кончит ужинать. После еды Жорж побродил по квартире, полистал еженедельник за прошлый месяц, перевернул пластинку на проигрывателе, выкурил две крепкие сигареты, допил остатки водки. Когда он вошел в спальню, Вероника уже спала, отодвинувшись на самый край своей половины постели. Он еще долго читал и перечитывал начало какого-то романа, то и дело поглядывая в ее сторону. Наконец она открыла глаза, но не стала отвечать на его взгляды, молчала и упорно смотрела в центр потолка, откуда свисал провод лампочки.

— Я навожу на тебя скуку, — сказал Жорж. — Да, я навожу на тебя скуку. Тебе со мной скучно.

— Вовсе нет, — тихо ответила она.

— Что делать, я такой, какой есть. Так уж я устроен.

— Вовсе нет, — повторила она.

— Ты хочешь сказать, что… — но он так и не закончил эту фразу. — Слушай, может, нам почаще видеться с людьми, приглашать их к себе? Мы же со многими знакомы. Согласна?

Вместо ответа Вероника натянула на себя одеяло.

— А тот парень, сегодня вечером, в кафе, ну, ты помнишь… как его зовут?

— Бернар, — сказала Вероника, — Бернар Кальвер.

— Ну и как он?

Она закрыла глаза.

— Эй, не спи, — окликнул ее Жорж. — Так как он?

— Нормальный парень, — сказала она. — Очень милый. В общем, нормальный.

Это была карточка старого образца, из бристоля цвета лососины, чуть большего размера, чем обычные визитные карточки. После слов «Акционерное общество „Оптика“», напечатанных жирным шрифтом, стояли две цифры, обозначающие первая — размер годового оборота вышеупомянутого АО, вторая — номер лицензии в регистрационной книге департамента Сены. В левом верхнем углу было написано от руки фиолетовыми чернилами «Г-н Реймон Дега» — каллиграфическим почерком, кокетливым и старомодным; похоже было, что написал его месье Реймон Дега собственной персоной.

И в самом деле, месье Реймон Дега оказался старомодным и кокетливым, однако принял он Риперта в домашнем халате алого цвета, а жил в узкой комнате с низким потолком и окном, выходившим на пути воздушного метро. В комнате имелся лишь один стул, на котором с трудом держала равновесие высокая растрепанная пачка оттисков, и грязноватый стол, где валялись детали маленького телескопа и раскрытая книга, чьи страницы придавливала двояковыпуклая линза. От всего этого пахло бедностью, беспорядком и убожеством. Месье Дега снял со стула пачку оттисков, сел на нее и указал на стул Риперту.

— Мадам Дега нет дома, месье, — сказал он, стягивая на коленях полы халата. — Собственно, я и решил проконсультироваться с вами именно по ее поводу. Будьте любезны, назовите мне ваши расценки.

— Зависит от дела, — сказал Риперт.

— По правде сказать, она редко бывает дома, — объявил Дега, — ее нечасто удается тут встретить. Я подозреваю, что она спит с одним типом. С одним из соответствующих типов — как видите, я не формалист. Обычно я все же видел ее здесь два-три раза в неделю. Но вот уже целых две недели как она исчезла. Я не знал, что делать, и вот мой друг Смирнофф дал мне координаты вашего агентства. Вам знакома эта фамилия — Смирнофф?

— Не исключено, — ответил Риперт.

Дега можно было дать и шестьдесят лет, и семьдесят пять. Он был худощавым и скорее малорослым, но держался прямо. Его губы под короткими серыми усиками то и дело подергивала бессмысленная улыбочка, а взгляд горел каким-то дурацким воодушевлением.

— Вы позволите мне изложить факты? — спросил он.

— Не стоит, — сказал Риперт, — мне эти проблемы хорошо известны. Лучше я буду задавать вам вопросы.

Он их задал, Реймон Дега ответил на них, затем опять спросил, во что ему все это обойдется. «Как пойдет дело, — сказал Риперт, — а фотографии жены у вас случайно не найдется?» Потом он вышел и остановил такси. Дело было совсем простенькое, Дега знал все что нужно и прекраснейшим образом мог бы сам заняться поисками своей супруги. Риперт захлопнул дверцу такси и назвал шоферу адрес бара на улице Северного полюса, в районе площади Жюля Жоффрена.

Бар оказался темным, захудалым, абсолютно пустым — отсутствовал даже бармен, — и только один посетитель сидел на высоком колченогом табурете, грузно облокотясь на стойку; это был мужчина богатырского сложения, в обвислой шляпчонке, которая прилипла к его темени, как дохлая рыба, в ярко-синем свитере и зеленых флюоресцирующих носках. Риперт не посмел разглядывать этого великана в упор, но ему волей-неволей пришлось усесться рядом с ним, поскольку тот занимал почти все пространство у стойки. Выдержав долгую паузу, Риперт робко кашлянул и осторожно перегнулся через стойку, всматриваясь в полуотворенную дверь на другом ее конце и стараясь не встречаться глазами со своим соседом.

— Есть тут кто-нибудь? — окликнул он вполголоса, — или никого нет?

— А вам чего? — спросил великан утробным басом, развернувшись к нему всем корпусом.

— Мне бы хозяина, — несмело произнес Риперт. — Хозяина разве нету?

Великан неуклюже снялся со своего табурета. «Вас что, муж прислал?» — мрачно просипел он. Под его ногами дрожал пол. «Думаете, я вам позволю тут командовать? — зарычал он, схватив Риперта за отвороты пиджака. — Думаешь, как захочешь, так и будет, что ли?» — взревел он еще громче, грубо столкнув его с сиденья. «Нет, нет!» — испуганно пискнул Риперт, заслонив лицо рукой, но великан уже ткнул громадным кулаком ему в живот, и Риперт на миг задохнулся, потом все-таки попытался крикнуть, но тут противник разбил ему челюсть, и крик Риперта застрял у него в горле вместе с соленым привкусом крови, а сам он рухнул на заплеванный пол бара.

Как и всем нам, Риперту приходилось видеть в кино людей, которые дерутся, получают сокрушительные удары, падают, но тотчас встают, чтобы нанести другие сокрушительные удары другим людям, которые падают в свой черед и тоже поднимаются на ноги, и так без конца. Риперт считал все это чистым надувательством: любого из таких ударов, даже самого легкого, хватило бы, чтобы отправить на тот свет кого угодно. Однако и ему удалось встать на ноги, повернуться, найти глазами дверь бара и неуверенно двинуться к ней, с уклоном вперед на сорок пять градусов. Однако не успел он переступить порог, как великан догнал его и мощным пинком послал на противоположный тротуар улицы Северного полюса, где он врезался лбом в бровку бордюра и мгновенно вырубился.

В сознание его привел другой толчок, когда машина полицейской скорой помощи слишком резко тормознула у дверей госпиталя Биша. Риперт приподнялся на носилках, с испуганной гримасой ощупал руки, ноги и грудь, сел и потребовал, чтобы его выпустили. Но трое мужчин в голубых халатах, нагнувшись к нему, сурово посоветовали держать свои требования при себе. Два часа спустя, пройдя полное рентгеновское обследование, Риперт с перевязанной головой распахнул дверь кабинета Бенедетти, где Шав и Бок докладывали шефу результаты своих изысканий, соответственно, в Архивах и в Музеуме. Увидев Риперта и его бинты, они испуганно заохали; он поведал им о своем приключении и описал своего обидчика — эдакий шкаф в обвислой шляпчонке на макушке и в светящихся носках.