Чертов Либман-Сакс
Шрифт:
– Это не пустяки. Сейчас мы как раз пытаемся установить личность преступника.
– Я не буду выдвигать обвинения против ребенка.
– Это понятно. Но я не теряю надежды вернуть вам ваши вещи.
– Спасибо… Хотите кофе? Или… чай?
Ставр нерешительно остановился. Как воспринимать ее предложение? Как проявление обычной гостеприимности? Пожал плечами. Чай и правда не помешает – он немного продрог.
– Не откажусь.
Люба кивнула. Отвернулась к столешнице, включила чайник:
– Откуда этот ребенок пришел? Со стороны села?
– Да. Все верно. На здешнего не похож. Мои ребята уже опросили местных.
– Странно. Может быть, отдыхающие?
– Это вряд ли, – заметил Ставр, устраиваясь за небольшим обеденным столом. – Дети на отдыхе с родителями, как правило, из благополучных семей. Этот был… не из таких.
Любовь пожала плечами, поставила чайник и чашки на стол, уселась рядом с мужчиной. Почему-то не хотелось, чтобы их разъединял стол. Глупое, ни на чем не основанное чувство. Он поймал ее взгляд. Прочитал, как открытую книгу. Люба была в этом уверена. Как и в том, что она тоже не оставила его равнодушным. Иногда человеку не требуется много времени, чтобы понять – вот он, тот, кого я хочу. Узнавание происходит мгновенно. Можно, конечно, кокетничать… Держать марку, и тянуть время. А можно окунуться в желаемое с головой. Это один из наиболее важных уроков, который ты усваиваешь, оказавшись на грани – ничего нельзя откладывать на завтра. Завтра может и не наступить.
Подрагивающими руками разлила чай, вскочила, вспомнив, что где-то в буфете лежали эклеры. Поставила их на стол. Ее руку перехватили:
– Не суетись.
Люба безропотно опустилась на стул. Закусила губу, не отрывая внимательного взгляда от хозяина базы. Самое обычное лицо, ярко-голубые глаза, морщины… Ее отец, пожалуй, старше будет, но этот тоже недалеко ушел. Странно, ее никогда не привлекали взрослые мужчины… Собственно, уже лет десять ее вообще никто не привлекал. Она в принципе никого не рассматривала с такой точки зрения. А последние три года ей и вовсе не до мужчин было. Может быть, поэтому Ставр настолько ее взбудоражил? Хотя, странное объяснение… Вокруг полно мужиков, но так Люба реагировала только на одного.
– Боишься?
– Нет. Я только смерти боюсь.
– Смерти все боятся, – сверкнул глазами Ставр.
– И ты? – Она позволила себе быть фамильярной. Потому что глупо выкать человеку, от одного присутствия которого у тебя перехватывает дыхание. У нее перехватило, как только он взял в свою горячую сухую руку ее холодную и влажную от волнения ладонь.
– И я.
Их разговор прервал оглушительный стук в дверь. Люба вздрогнула. Ставр сжал напоследок ее ладошку и пошел открывать. Оказалось, что воришку поймали. О чем и пришел сообщить крепкий, высокий парень лет тридцати. Не слушая отговорок мужчин, Любовь натянула ветровку и пошла вслед за ними. Ей было интересно узнать, кто ее обчистил. Нет, Любовь не считала возможным наказать ребенка, если это действительно был он… Но посмотреть, и понять мотивацию очень хотелось.
– Участкового вызвали? – уточнил на ходу Ставр, перекрикивая шум дождя, который к вечеру хорошенько припустил.
– Обижаете, Ставр Яныч. Только когда он явится?
– Как – участкового? Зачем?! – прокричала Люба, с трудом догоняя мужчину. – Это же ребенок. Ты сам говорил…
– Если мы не заявим, то его задержание можно будет квалифицировать, как незаконное удержание. Или похищение.
– Ее задержание, – уточнил мужчина, имени которого Люба так и не узнала.
– Прости?
– Это девчонка. Борзая – страсть.
Сказать, что Люба удивилась – вообще ничего не сказать. Девочка-воришка? А куда смотрят ее родители? Ставр таких вопросов себе не задавал, примерно понимая, откуда дует ветер…
– Выяснили, кто такая?
– Ребята роют. С минуты на минуту данные будут. Сама она молчит, как рыба об лед. Пуганая…
Мужчина удивленно приподнял брови. Ну, если даже его парням не удалось девчонку расколоть, значит, той и правда не впервой попадаться… Интересно, как только в их края забрела. Воровку удерживали в старом домике, закрытом на реставрацию. Основные работы в нем были завершены, оставалось только закупить мебель. Девчонка сидела прямо на полу, сознательно игнорируя предложенный парнями табурет. Кивком головы Ставр отпустил охрану. В помещении остались только они с Любой и воровка.
– Добрый вечер.
– Пошел на хр*н, фраер.
– Неправильное начало беседы.
– Пошел ты…
У Любы волосы зашевелились – настолько диким и не детским было поведение девочки. Скорее даже девушки… Ей было лет тринадцать-четырнадцать, на первый взгляд. О том, что это был явно не домашний ребенок, свидетельствовало все – и развязное поведение, и блатная речь, и неухоженный внешний вид. Любовь перевела растерянный взгляд на Ставра. Тот молчал и сканировал девчонку своим пронизывающим взглядом.
– Меня зовут Ставр. Это – Любовь. Ты украла у нее кошелек и драгоценности.
– Не знаю ничего. В первый раз вижу эту тетку.
Ах, ты ж, маленькая зараза! Тетка, значит! Ну и ну…
– Послушай… Извини, не знаю, как тебя зовут…
– Никак.
– Так вот, никак, кошелек, который ты скинула, мои парни уже нашли. Камеры видеонаблюдения тебя зафиксировали. Могу кино показать, если не веришь.
– Несанкционированная съемка. Запрещено законом. Ни один суд не примет во внимание этот фуфел…
– Ну, надо же, как запела.
– А ты, наверное, думал, я пальцем деланная?
Ставр оставил вопрос воровки без ответа. Он много чего умел. Девчонка раскололась бы на раз-два. Только странно было применять такие методы воздействия по отношению к ребенку. Да и перед Любовью светиться не хотелось. Он уже понял, что она девочка не глупая. Не стоило привлекать к себе лишнего внимания.
– Ты можешь вернуть украденное, и уходить. А можешь и дальше упираться, и заиметь проблемы с полицией.
– Нету у меня ничего. Отвали…
– Ну, нет, так нет. В приемнике тебе быстро память освежат.
Девчонка не успела отреагировать – в комнату заглянул охранник. Передал Ставру какие-то бумаги. Он встал возле окна, оперся на подоконник и принялся их изучать.
– Сама убежала, еще и ребенка трехлетнего прихватила? – наконец поинтересовался мужчина.
Люба замерла. Воровка, наоборот, затравленно вскинулась.
– Слушай, мужик, нет у меня бабок твоей мочалки. И цацок нет. Отвали, а?