Чертова баба
Шрифт:
Зато Лидия Евгеньевна, до того не проронившая ни слова и сидевшая все это время напряженно и прямо, словно штырь проглотила, поспешила заметить:
— Мы не любим пляж. Понимаете, возраст уже не тот, нам это не полезно.
Ультрафиолет! Предпочитаем эстетические впечатления, поездки. Вряд ли мы с вами вообще еще когда-нибудь встретимся, дорогая.
Глава 6
Теперь, когда миссия Светловой потерпела полное фиаско и попытка выудить из Марии Иннокентьевны то, что та, возможно, пыталась скрыть, обернулась ничем, можно было с чистой совестью превратиться в обыкновенного туриста.
Беда только, что Светлова действительно все-таки здорово обгорела.
Забыла, отправляясь в путешествие с Дорис, крем… И вот печальный результат.
Такое солнце — только чуть без крема! — и плечи красные, как у вареного рака, а нос… Как идти теперь на пляж?
Аня поморщилась и вспомнила свой разговор с Погребижской про аптеку.
Светлова добралась до Старого города, но прежде чем войти в аптеку, посидела немного в прелестном внутреннем дворике францисканского монастыря, любуясь тем, как солнечный свет пронизывал розовые цветы бегоний…
Эта монастырская аптека, как говорили, действительно была одной из самых старинных в Европе. Третьей или даже второй — по древности. А аптекари в старину, как и врачи, пользовались всеобщим уважением и были самой высокооплачиваемой и почетной профессией. Один лишь минус был у этого занятия — во время чумы нельзя было покидать город. А ведь эпидемия была в средневековом городе частой гостьей… И рецепт спасения был единственный: «Беги из города как можно быстрее и как можно дальше, а возвращайся как можно позже!»
Вообще, чего только не бывало в Дубровнике — чума, землетрясения…
Вот этот монастырь, говорят, был отстроен после страшного, разрушительного землетрясения заново. Правда, сохранилась и самая древняя, готическая его часть — уцелела во время землетрясения;
Но туда монахини туристов не пускают. Говорят, там потайные ходы и двери, которые только им одним и известны.
Поразмышляв обо всем этом, Светлова не торопясь направилась в знаменитую аптеку. Кое-как подбирая английские слова, Анна попробовала объяснить монашенке в черном платье с накрахмаленной, жесткой белой косынкой на голове, — что ей нужно.
Та покивала и ушла. Светлова, в общем, так и не поняла, достиг ли цели ее английский.
Наконец, монахиня вернулась — та или, может, уже другая? Одинаковая одежда удивительно обезличивала этих женщин, делая их похожими друг на друга.
Монахиня поставила на прилавок красивую, под старину, словно из музея — часть аптеки действительно была музеем! — фарфоровую баночку, Светлова, ахнув, расплатилась… Ничего себе цены для парфюма «с огородика» — как самая дорогая косметика.
В это время заиграл на флейте уличный музыкант. И очень красиво…
Светлова оглянулась — посмотреть на него в раскрытые настежь на улицу двери аптеки. Потом Аня взяла баночку крема с прилавка и положила ее в сумку.
Показалось ей или нет, что, когда она оборачивалась, за аптекарским прилавком промелькнула еще одна женщина — в черном платье и белой косынке?
Этот маленький каменистый пляжик Светлова обнаружила накануне. Очень живописный. Только спускаться к нему надо по довольно крутой тропинке. При попытке спуститься выяснилось даже, что очень крутой! И все-таки Анна попробовала это сделать. И поскользнулась… Какой-то коварный камешек вырвался из-под ноги и покатился вниз. Светлова не удержалась — и следом.
Пляжная сумка съехала с плеча, упала на землю и тоже покатилась вниз, обгоняя Светлову. А «молния» на сумке — вот напасть — вдобавок оказалась не застегнута.
Сумку Светлова не догнала — она упала где-то внизу, перевернувшись и зацепившись за ветку колючего кустарника.
Все, что могло, высыпалось и покатилось дальше.
Светлова, ахая, смотрела, как скачет, прыгая по камням, ее баночка с волшебным кремом.
Все-таки Анна ее нашла — баночка закатилась в траву.
Бесполезно — можно было и не искать…
Баночка с кремом раскололась — содержимое оказалось на траве.
Светлова, наклонившись, с некоторым изумлением, наблюдала, как зеленая трава, на которую вытек крем, чернеет и вроде бы даже чуточку дымится.
Елки-палки… ничего себе снадобье! Может, эту аптеку основала Мария Медичи или кто-нибудь из ее самых способных учениц?
Может, и хорошо, что Анна все-таки так и не намазалась этим чересчур волшебным кремом? А то бы загорела дочерна, прямо как эта несчастная травка…
Впрочем, может быть, это не крем виноват, подумала Светлова, а трава была какая-то ядовитая? Вроде ежа морского… Крем на нее попал — началась химическая реакция.
В общем, хорошо, что эта «реакции» не началась у нее на физиономии, рассудила Светлова.
Вот так вот — пользоваться незнакомой косметикой!
На следующий день Анна опять решила встать пораньше, но теперь уже не для того чтобы следить за дамами, а чтобы выполнить свой прямой туристский долг. Дни стояли жаркие, а она еще не побывала на знаменитой крепостной стене, окружавшей Дубровник. Так Анна и объяснила девушке с «ресепшен», попросив разбудить ее в семь тридцать.
Великолепный город окружала высокая крепостная стена. За два доллара туристам разрешалось на нее забраться и обойти по ней весь город, любуясь им сверху. В некоторых местах ширина сооружения достигала шести метров — пошире многих улиц этого города, а высота — не менее двадцати пяти.
Когда-то уцелевшие жители римского города Эпидавр, разрушенного варварами, перебрались на скалу, где стоит теперь нынешний Дубровник.
Сколько труда, искусства, таланта и постоянных усилий интеллекта нужно было, чтобы на каменном пятачке создать республику, процветавшую полтора тысячелетия — с мощным флотом и несметными сокровищами, позволявшими откупаться от врагов и завоевателей, да еще и приобретать новые земли. Никаких войн — только деньги, ум и искусство дипломатии, ну и торжество демократии. Верховного правителя — князя — выбирали всего на месяц. Бедняга даже, наверное, не успевал разобраться, как открываются потайные ящички секретера в кабинете княжеского дворца, который каждый месяц переходил в новые руки.