Чтение онлайн

Тяжела ты, жизнь офисного планктона. Больше зарплаты не поднимешь, и тот момент, когда ещё можно совершить карьерный рывок, продолбать — как нефиг делать. Что-то мне подсказывает, что Андрей Михайлович его уже продолбал. Да и не такой он человек, чтобы рывки делать. В смысле, по работе-то жопу рвануть может, это к гадалке не ходи. А вот по головам конкурентов пройти — это уже нет, сорян. Не под то руки заточены.

Вдруг послышался звук, как будто крыса быстро пробежала, цокая коготками.

Я замер, прислушиваясь. Реально крыса?.. Так-то запросто, хоромы располагают, вайб соответствующий. Удивительно, что клопов пока не заметил, но это ж только пока. Уверен, эта пакость где-то тут незримо присутствует.

Скрипнули половицы за дверью, в основной комнате. Потом как будто бы щёлкнули ножницы. Ну и как к этому относиться?.. Может, домовой пакостит, а может, женщина вспомнила посередь ночи, что какое-то рукоделье допилить забыла.

Впрочем, сама жизнь очень скоро внесла ясность. Раздался тонкий, но при этом хриплый и злобный крик:

— Да что ж ты, гадина такая, делаешь! Одно приличное платье у хозяйки!

— А нехай без платья шлындрает! Глядишь, мужика нормального скорей найдёт, — отозвался похожий голос.

— Вот я тебе сейчас задам!

— Задавал один такой — задавалка отломалась!

Стук. Бряк. Визг. Два тела покатились по полу.

— Наш выход, — бросил я Захару.

Тот уже стоял рядом со мной, держа в руке меч. Готов, как пионер.

Я дёрнул на себя дверь, вышел в комнату, запалив Светляка. Звуки драки — удары, пыхтение, барахтанье на полу — сделались гораздо громче, однако видно ничего не было. Развешанное на верёвках бельё ориентации на местности не способствовало. Я обогнул простыню, наткнулся на порезанное ножницами платье. Выругался: не, так каши не сваришь.

— Руби верёвки, — сказал Захару.

— А?

— Руби! Куплю им новые, и на прачечную дам. Костями один хрен окупится.

В несколько взмахов мечами мы уничтожили имеющийся лабиринт. Негромко вскрикнула женщина, заворчал мужчина. Две кровати стояли рядом, и теперь их обитатели, накрытые влажными пелёнками, шевелились, пытаясь разобраться, в чём дело. Заплакал ребёнок, который лежал, за неимением лучшего, в открытом сундуке на козлах.

Я огляделся. Яснее не стало. Драка продолжалась, она была где-то тут, но видно ничего не было.

Достал амулет против морока, активировал. Хренушки, ноль реакции.

Тогда я вспомнил, что, вообще-то, по инструкции этим амулетом требовалось кидать в того, кто использует морок. Хм. Ну, с кикиморой было довольно просто — она хоть как-то визуально ощущалась. А эти двое борцов — где вообще?

Попытался сориентироваться по звуку. Швырнул металлический кругляш. И — угадал!

Я увидел двух мелких — мне до пояса — обильно волосатых и мохнатых человечков. Один лежал на спине, а второй сидел на нём сверху и мутузил его кулаками по морде. Но, поскольку в голову ему угодил амулет, он упал и покатился к входной двери.

Второй, обрадовавшись, вскочил и бросился вдогонку. Теперь они местами поменялись: второй сидел сверху и колошматил первого.

— И который из них — наш? — спросил озадаченный Захар.

Вопрос не праздный. Выглядели домовые абсолютно одинаково. Белые рубахи, красные штаны, мохнатость. Даже сопели и рычали одинаковым манером.

Для полноты восторга кто-то заколотил в стену и заорал:

— Опять начинаете?! Вот я утром хозяину всё расскажу, выставит он вас отсюда!

— Сколько ж можно?! — подключился женский голос. — Ни одной ночи поспать спокойно не дают!

— А ну, заткнулись все! — рявкнул я. — Чапай думает!

Все и правда заткнулись. Чапай — то есть, я, — продолжил напряжённо размышлять, глядя на двух дерущихся человечков. Тихий, но настойчивый внутренний голос нашёптывал мне соломоново решение: «Вали обоих. Из какого родии вылетят — тот и вражеский!» Я старался заткнуть этот голос, ибо это уже серьёзный такой шаг на пути к профдеформации.

Отставить цинизм, Владимир! Ты — охотник с человеческим лицом. Это — твой личный бренд, твой имидж. Так поддерживай же его!

Следуя интуиции, я отыскал более-менее подходящий участок пола, откинул оттуда бельё и кончиком меча изобразил две отсроченных Западни. Потом кивнул Захару. Тот убрал меч, подошёл к дерущимся и, не долго думая, взял каждого за шкирку.

Увесистые, заразы, судя по тому, как Захарка ухнул. И вообще на него внимания не обратили. Так и продолжали, шипеть, ругаться и размахивать руками и ногами, болтаясь в воздухе.

Одного Захар кинул на одну Западню, другого — на другую. Упав, оба вскочили и бросились друг на друга, но — хрен. Оба поцеловали незримую преграду. И, разумеется, тут же принялись её мутузить.

— Короче, ясно, — сказал я. — Держать в доме двух домовых — это как двух петушков в аквариуме. Интеллект примерно такой же и повадки похожие.

— Господи, спаси и сохрани! — Женщина зажгла какой-то источник света и теперь, наблюдая баталию, неистово крестилась.

Андрей Михайлович сидел в трусах на кровати с разинутым ртом. Похожим образом был разинут рот у Миши, который от всего этого тарарама, разумеется, проснулся и вышел в основное помещение.

— Ух ты! — выдал он. — Это — домовые?!

Тут один из домовых вдруг прервался. Повернулся на голос и горестно воскликнул:

— Мишка! Ты чего не спишь?! По ночам не спать — грешно!

— Окей, — кивнул я и кастанул Удар по другому.

Мелкого чижика отшвырнуло на невидимую стену и почти по ней размазало.

— А-а-а, догадался! — зарычал он. — Не-на-ви-жу!

— Надо было просто уйти, — сказал я. — Когда чужие люди заехали. Сам себе могилу выкопал, недоумок.

— Да пропади ты пропадом, охотник! Чёрт тебя сожрёт! Вот-вот уже сожрёт! С потрохами!