Чертовка
Шрифт:
– -Красиво, правда?
– сказал он Эндрю Манну.
– Что?
– не понял американец.
– -Вот... пейзаж, -неуверенно сказал Андрей. Он хотел еще добавить, что в таких вот местах словно бы обнажены секреты мироздания, но не стал.
Наконец они добрались до бежевого мухабаратского "Лендровера" и помчались в нем по кочкам так, что только амортизаторы крякали. На какое-то мгновение Замурцеву стало страшно оттого, что он возвращается, да еще таким несанкционированным образом. Хотя: что такое это самое "страшно"?
– подумал он. Страшно было американскому парню падать с неба. Страшно слушать рассказы Павлина. И у Джарус тоже, наверное, было свое "страшно". Потом он подумал, что... нет, не подумал. Он конечно понимал, что наверняка будут неприятности, но почему-то не очень грустил об этом. А ,может быть, всё обойдется: сделает лицо "с думой о партии", наплетет что-нибудь и вернется к привычному образу жизни загранработника: бежевая рубашка к темно-синему костюму, голубая - к бежевому...
Потом сидели и ждали в казенном дворе комендатуры рядом с темно-зеленым ЗИЛом-130, у которого половина заднего борта была выкрашена красным - привилегия исключительно военной полиции. Восток - дело не только тонкое, но и долгое, сказал бы Петруня. Время от времени из обшарпанного здания выбегали люди в форме, задавали в меру дурацкие вопросы, три раза просили написать на бумажке имена и забрали ключи от машины.
Когда малый в грязном рваном свитере, надетом на другой такой же, принес чай в маленьких стаканчиках, Андрей сказал американцу:
– -Эндрю, я хочу тебе сказать насчет... курдской девушки (у него чуть не вырвалось: нашей). Сирийцы уже в курсе. Она беженка из Ирака. Я подобрал ее в лагере для перемещенных лиц.
– -Невероятно!
Он, разумеется, тут же повернулся к Джарус, чтобы потрясти ее еще раз сногсшибательной улыбкой и голливудскими замашками:
– -Я потрясен, леди, вы, оказывается, наш союзник!
– -Постой, я не собираюсь тебя забавить. Я о другом. Я увез ее из лагеря и должен вернуть ее туда. Ее нельзя оставлять здесь, ее нельзя никому отдавать. Мы должны отвезти ее назад. Так надо, Эндрю.
– -Ты считаешь, это необходимо?
– -Да.
Эндрю Манн посмотрел на Замурцева совершенно серьезно.
– -Хорошо, мы это сделаем.
Наконец какой-то то ли солдат, то ли сержант пригласил их двоих в комендатуру.
– -А девушка?
– спросил Замурцев.
– -Пусть останется здесь.
– -Подожди здесь, -сказал Андрей Джарус. Он покосился на порученца и добавил: -Но никуда отсюда не уходи.
Езидка спокойно подняла на него глаза, что в переводе на нормальный человеческий означало: хорошо, ладно.
По бурной приветливости встретившего их человека с орлом на каждом погоне было понятно, что он уже связался с нужной инстанцией и получил соответствующие инструкции. Гостям предложили продавленные кресла, и прежний малый опять подал чай.
– -Приветствую вас на сирийской земле, -сказал хозяин комнаты с серыми бетонными стенами, которой обшарпанный сейф, телефон и портрет президента придавали вальяжность кабинета.
Замурцев представился и представил Эндрю Манна, сообщив, что американец не говорит по-арабски.
– -Вы уже знаете нашу историю?
– -Конечно, конечно. Лейтенант написал подробный рапорт. Слава Аллаху, что всё хорошо обошлось. Вы сами убедились, что граница Сирии Хафеза Асада на замке. Америка - наш союзник в этой войне, а советские - наши друзья и братья, и мы сделаем всё для вашей безопасности,- торжественно заверил чин, блеснув политической грамотностью.
– -О чем он?
– спросил Эндрю Манн. Он озирался, как школьник, ему всё было интересно.
– -Он говорит, что восхищен героизмом американских летчиков. Замурцеву почему-то не хотелось, чтобы американец потом, там потешался над тем, что он видел и слышал здесь, на сирийской стороне, ведь и сам Андрей, и Джарус тоже были в данный момент неотделимой частью этих мест.
– -Спасибо, я очень тронут, -сказал польщенный обманутый Эндрю.
– -Документы у вас, конечно, есть, -сказал сириец.
– -Разумеется. Андрей подал ему свою голубую карточку.
– -А мистер?
– -Я прошу связать меня с американским посольством, -сказал Эндрю.
– -Конечно, конечно. Добро пожаловать на землю Сирии!
– хозяин кабинета явно получил инструкцию быть обходительным.
– -У него не может быть документов, это же военный летчик, -объяснил Замурцев.- Вот здесь было его имя... он его сорвал и уничтожил после приземления. Так положено. Ваш пилот сделал бы то же самое,- добавил он на всякий случай.
– -Конечно, конечно. Добро пожаловать. За вами сейчас пришлют вертолет.
– -А Джарус?
– тревожно спросил Замурцев.
– -Что?
– -Я имею в виду девушку.
– -Какую девушку?
– -Которая с нами. Беженка.
Сириец стал смотреть в лежащие перед ним бумаги, очевидно - тот самый рапорт лейтенанта с усиками.
– -Здесь ничего не сказано.
– -Не может быть!
– вырвалось у Андрея.- Впрочем, это не столь важно.
– -Не беспокойтесь, ею займутся. Кстати, как она попала к вам?
– -Она хотела найти отца, и я ей помог.
– -Отца?
– -Да. Он уехал из лагеря, а она хотела его найти.
– -И нашли?
– -Разве это возможно! Она не имела представления, куда он отправился.
– -Конечно. Понятно, -сказал чин и прекратил расспросы, явно ощущая неловкость от столь неуклюжей выдумки иностранца.- В общем мы знаем, что с ней делать. Ею займутся.
Очевидно, чин хотел этими словами намекнуть на высокую степень своей компетентности и успокоить Замурцева, но желаемой цели не достиг.
– -То есть, как это - "займутся"?
– -В соответствии с установленными в таких случаях предписаниями.
– -Какими именно?
– -Законными, -торжественно сказал чин.- В соответствии с законами Сирийской Арабской Республики.
– -Я очень уважаю законы Сирийской Арабской Республики, -сказал Замурцев.- но мы должны отвезти девушку обратно в лагерь.
– -Это невозможно.
– -Возможно. Она беженка.
– -Вот именно. Она под особой юрисдикцией.
– -Отвезем ее в лагерь - тогда и будет опять под юрисдикцией. Тогда и вертолет вызывайте.