Чертовка
Шрифт:
— Отлично, — перебил его я. — Ты бы еще в газетах об этом раструбил.
— Ну же, Фрэнк. Я ведь только старался тебе помочь. Ты ведь, если захочешь, можешь быть очень даже обаятельным, вот я и подумал: возможно, кто-то из твоих клиентов пожелает вызволить тебя из беды.
Я покачал головой. Похоже, этот парень, черт его дери, окончательно свихнулся.
— Пожелают они, как же. Тут ведь «Сакс Пятая авеню», и мои клиенты сплошь миллионеры. И мне не приходится чуть ли не дубиной выбивать из них каждый доллар.
— Что ж, — со смущенной улыбкой сказал Стейплз, — наверное, надежда и вправду была слабая. Но… я хотел сказать, что твоей жены не было среди тех, кто справлялся о тебе по телефону.
— И что? — спросил я.
— Ничего, — поспешно ответил он. — Само собой, ты бы позвонил ей из тюрьмы. Мне просто показалось весьма любопытным, что твоя жена сюда не звонила, но передала деньги с другой женщиной. Я думал, может быть… э-э…
Я пожал плечами. Это показалось любопытным ему!
— Ладно, будем говорить начистоту, — сказал я. — Я не звонил жене. Я обзвонил всех этих поденщиц и судомоек, которые числятся среди моих клиенток, и сказал им: деньги на бочку — или между нами все кончено.
— Фрэнк, я серьезно! — Стейплз хлопнул меня по плечу. — В сущности, та женщина — девушка, — что принесла деньги, была вполне привлекательна. Довольно неряшлива и потрепанна, но совсем не дурна.
— Должно быть, это Франсес Смит, — предположил я. — Соседская девчонка. Похоже, Джойс нашла работу и прислала Франсес, чтобы передать деньги.
Я закурил с небрежным видом и уронил спичку на пол. Огонек в глазах Стейплза, нетерпеливый и хитрый, постепенно угас.
— Что ж, Фрэнк. Раз уж ты теперь здесь…
— Раз уж я теперь здесь, — перебил я его, — то заберу деньги, которые мне причитаются.
— Ну же, Фрэнк, — надул губы Стейплз. — Неужели ты на меня сердишься? Неужели хочешь уволиться?
— Вообще-то, — начал было я, — я просто подумал, что…
— Отнюдь нет. Я уверен, что начиная с сегодняшнего дня ты будешь особенно щепетилен. Уж придется, сам понимаешь. А приступить к работе можешь хоть сейчас, если хочешь.
Я сказал, что порядком измотан и лучше бы подождать с работой до понедельника. Стейплз разрешил мне взять двадцать долларов в счет моего заработка, и я поехал домой.
В квартире воняло, как в сточной канаве. Смердело плесенью и гниющей едой. Я выгреб все из холодильника и свалил на стол, к остальной дряни. Потом просто завернул все в скатерть вместе с тарелками, кастрюлями и прочим и выбросил эту мерзость в мусорный бак.
Я распахнул все окна и развесил постельное белье на веревках. Предстояло еще много чего сделать — в этом жилище всегда было так. Но пока что я решил остановиться. Навалилась какая-то слабость после всех пережитых волнений и нервного напряга. Я очень устал, и меня уже мало интересовало, что за незнакомка меня вызволила и зачем она это сделала.
Может, выяснится, что это все-таки была ошибка.
Стемнело. Я закрыл окна и задернул шторы. В тюрьме я почти ничего не ел: не мог хлебать это пойло. Теперь я, само собой, порядком проголодался. Но в буфете не было ни черта — только кофе и полпинты виски. Я отнес виски в гостиную и хорошенько отхлебнул.
Я откинулся на спинку дивана и задрал ноги. Я прихлебывал и курил, думая о том, каково мне было прошлой ночью и насколько лучше стало сейчас; человек же, думал я, может и не догадываться, что на самом деле у него все прекрасно, так что, может, в моей жизни все не так уж плохо.
Я немного расслабился. Меня снова стали одолевать вопросы.
Итак, кто же, черт подери, из моих знакомых…
Кто, во имя господа, решил мне помочь…
Кто-то шел по тропинке. Почти бежал. По тропинке, потом вверх по ступеням и по крыльцу. Я вскочил и распахнул дверь.
— Мона! — воскликнул я. — Мона, детка! Что случилось?..
Она почти упала ко мне в объятия, всхлипывая и задыхаясь. Я ногой захлопнул дверь и отнес Мону в гостиную.
— Детка, — сказал я. — Все хорошо, детка. Старина Долли с тобой и…
— О Долли, Долли! — Она стала раскачиваться, обнимая меня. — Я т-так боялась, так боялась, что тебя здесь не будет и… Спаси меня от нее, Долли! Забери меня отсюда! Помоги уехать. У меня есть деньги, Долли, хватит нам обоим! П-пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
— Подожди! Подожди минуту! — крикнул я и потряс ее за плечи. — Ну-ка, успокойся. Я сделаю все, что в моих силах, милая, но я должен знать…
— Возьми их, Долли! Можешь все забрать, только возьми меня с собой.
Мона сунула руки в карманы старого, потертого пальто. Когда она вынула их оттуда, деньги так и посыпались мне на колени — комки мятых пятерок, десяток и двадцаток.
— П-пожалуйста, Долли! Ты сделаешь это? Забери деньги и возьми меня с собой…
— Конечно, — сказал я. — Еще бы я тебя не взял! Но сначала нам нужно кое в чем разобраться. Ты взяла эти деньги у своей тети?
— Д-да. Эти и другие… те, что я отдала м-мистеру в магазине. Я н-не знала, что и думать, когда ты не вернулся за мной. Т-только поняла — с тобой случилось что-то ужасное. Ты обещал вернуться за мной, и я знала — ты бы ни за что не нарушил обещания, если бы только мог. Такой д-добрый и милый парень, как ты, н-не стал бы…
Она замялась. Я неуклюже похлопал ее по руке:
— Да, конечно. Просто я никак не мог, понимаешь, о чем я?
— Т-тогда я разыскала твой номер в телефонной книге и позвонила. Я звонила еще и еще. И н-наконец сегодня позвонила в магазин, и мне сказали…
Остальное Мона выпалила одним духом.
Стейплз выложил ей всю мою подноготную. Мона знала, где старуха держит деньги. Она вытащила оттуда сумму, нужную, чтобы вызволить меня из тюрьмы, и те деньги, которые были у нее с собой сейчас. Теперь с пятью или шестью сотнями долларов, притом что с меня только-только сняли обвинения в мошенничестве, мы должны были уехать отсюда вместе. Жить счастливо и все такое.