Чтение онлайн

– Здравствуйте, Ларочка, это Донцов.

– О, Олег Сергеевич, что-то случилось?

– Да нет, все в порядке. Просто возникло желание поужинать. Не составите компанию?

– Честно сказать?

– Естественно.

– Я сама ужасно голодная.

– Тогда через полчаса я у вашей конторы.

Донцов повесил трубку, поправил лацканы пиджака и, поднявшись, сказал:

– Как говорится, труба зовет, пойду я.

– Счастливо, – бросил ему вслед Мухин, невесело улыбнулся и пригладил редкие волосы на голове.

Весь рабочий день Андрей Никонов провел в Генпрокуратуре со следователем Савиным. В отличие от оперативных работников следователь по-прежнему занимался банком «Глобал Инвест», собирая воедино всю информацию о его деятельности. Сейчас в папке Савина лежали отчеты трех отделений Интерпола о финансовых путях денег за проданный металл. Крупные суммы, пройдя через заморские офшоры, дробились на несколько частей. Одна из них возвращалась в Москву в банк «Глобал Инвест», чтобы потом обменяться на «деревянные» и в виде зарплат и налогов пролиться в Сибири. Другая часть оседала в банках этих же офшорных зон на счетах директоров металлургических комбинатов. Сейчас Интерпол пытался вскрыть эти счета. Третья, основная часть денежного потока, попетляв по банкам Запада и Востока, наконец сливалась в Объединенном Швейцарском банке. Именно в этом банке расположился истинный хозяин, Вавилов Валентин Викторович, крупномасштабная фигура международного криминала.

Рассказывая о добытой информации, Владимир Савин оставался бесстрастным, как шахматный гроссмейстер, никаких эмоций, пока не одержана полная победа. Слушая его, Никонов даже позавидовал такому хладнокровию, ибо сам был человеком эмоциональным.

– Наши американские коллеги, – продолжал следователь, – плотно обложили Вавилова. ФБР взяло под колпак все его окружение, заслало своих людей в «Утреннюю Звезду». Сейчас они подбираются к контактам Вавилова с Меделянским картелем. Теперь все дело за нами: как только мы накроем «Глобал Инвест», Интерпол и ФБР одновременно начнут аресты. Это будет одно из самых громких международных дел.

– И налоговая полиция сможет предъявить свой счет мистеру Вавилову, – радостно сказал Никонов. – Боюсь, после этого процесса слишком много людей отправятся за решетку, и слишком много предприятий снова выставят на аукцион.

– Все зависит от того, как четко мы сработаем здесь с банком, – произнес Савин.

– У нас все готово, ждем лишь получения «Глобал Инвестом» денег из-за границы, – ответил старший инспектор.

Обмен информацией был закончен только к вечеру.

Вернувшись в управление, счастливый Никонов хотел поделиться своей радостью с Ларой Дегтеревой. Помощница влекла его все больше как женщина, с которой можно бы связать судьбу.

Едва Никонов поставил свою «семерку» на стоянку возле Управления налоговой полиции и заглушил мотор, как из здания вышла Лара.

Андрей залюбовался ее стремительной походкой – расстегнутый плащ развевался, как крылья гигантской птицы, окаймленные белым лоскутом шарфа. Через секунду девушка села в поджидающий ее темно-коричневый «Форд-Таурус», и машина, взревев мощным двигателем, сорвалась с места.

Никонов узнал номер автомобиля, это был «Форд» Донцова. Старший инспектор до хруста сжал кулаки и злобно проворчал:

– Ну ты дождешься, мент.

Частный ресторанчик «Водолей» был лучшим местом для спокойного ужина. В небольшом зале, отделанном дорогими породами дерева, разукрашенном позолотой и завешенном тяжелыми бархатными гардинами, посетителей было немного. Лощеный официант, выряженный в золоченый кафтан Ивана Царевича, провел Донцова и его спутницу к свободному столику, чиркнув зажигалкой, зажег большую пирамидальную свечу, установленную в центре стола, внутри стеклянной колбы в форме шара. Затем, протянув Ларисе кожаную книжку меню, бесшумно удалился.

Оказавшись лицом к лицу с ней, Олег неожиданно стушевался и, проведя тыльной стороной ладони по небритым щекам, произнес:

– Прошу прощения за трехдневную щетину. Но право слово, за последние дни не было времени привести себя в порядок. Сами знаете, что творится. Бандюги друг друга мочат за бензиновые реки и долларовые берега, а мы во всем этом должны ковыряться.

– Ну что вы, – успокоила майора девушка, – щетина вам идет. Можно сказать, добавляет шарма вашему плейбоевскому имиджу.

– А вы остры на язык, май либен.

– Таков удел современных девушек, – наигранно вздохнула Лара и тут же как будто опомнилась и спросила: – Так что мы будем есть?

– Что закажете, – проговорил Донцов, – но предупреждаю, я очень голоден.

Быстро пробежав глазами по наименованиям блюд, девушка подозвала официанта и сделала заказ.

Через несколько минут перед ними появились серебряные пиалы с красной и черной икрой, блюдо с осетровым балыком, переложенное маслинами и дольками лимона, плоды киви, фаршированные крабовым мясом в майонезе, мясное ассорти, украшенное овощами, и завершила композицию бутылка молдавского марочного «Каберне».

– Прекрасный выбор, – сделал заключение Донцов, разливая вино по бокалам.

– За что будем пить? – спросила Лара, беря в ладонь бокал с темно-рубиновым напитком.

– За приятный ужин, – последовал ответ.

Чокнувшись, они выпили. Вино действительно оказалось превосходным, густым и терпким. Больше не говоря ни слова, принялись за еду. Правда, насыщение было недолгим: съев половину фаршированного киви, немного зернистой икры и осетрины, Лара откинулась на спинку стула. Достав из своей сумочки сигареты, одну сунула в рот, Донцов тут же поднес зажигалку.

– Вот скажите, Олег Сергеевич, – закурив, произнесла она, – когда все это кончится?

– Что кончится? – не понял майор, наполняя бокалы вином. – Продукты или вино, если закончатся, мы еще закажем.

– Да нет. Когда прекратятся эти ужасные убийства?

– А, это, – разочарованно проговорил Донцов. – Некоторые теоретики-криминалисты, экономисты предрекают еще пятьдесят лет накопления первичного капитала, а потом… вроде как кривая убийств поползет вниз. Но это все бред, с некоторых пор это стало практически невозможным, и дело теперь не в деньгах. Просто мы стали жить по другим законам, вернее, закону. Закону джунглей. А он, как известно, гласит: сильный пожирает слабого, молодой убивает дряхлого, хитрый живет за счет простодушного. Не обладающий ни силой, ни хитростью должен пресмыкаться. А деньги – та эстафетная палочка, которой люди прикрывают свои звериные инстинкты.