Чтение онлайн

Хиёси нанялся в работники в деревенскому красильщику.

— Только болтает, а работать не хочет. Полеживает себе на солнышке и пузо чешет, — сказал один из мастеровых.

Вскоре все начали в один голос твердить:

— Из этого парня не выйдет толку.

Хиёси вернулся в отчий дом.

Тикуами мрачно посмотрел на него:

— Ну что, Обезьяна? Нашел дурака, который будет задаром кормить лентяя? Дошло до тебя теперь, почему следует почитать родителей?

Хиёси хотелось воскликнуть: «Я не таков, как обо мне говорят!» — но вслух он заявил:

— Главный бездельник в доме — ты. В поле не работаешь, играешь в кости и пьешь сакэ на лошадином рынке. Все в округе жалеют мою мать.

— Как ты смеешь говорить с отцом в таком тоне?!

От громового голоса отчима мальчик вздрогнул, но Тикуами уже начал по-иному смотреть на пасынка. «Потихоньку, — подумал он, — мальчишка растет». Хиёси с каждым днем становился крепче. Взгляд его на родителей и их жилище был не по-детски серьезным. Глаза Хиёси раздражали, пугали и тревожили непутевого отчима.

— Нечего прохлаждаться! Отправляйся искать работу! — приказал он.

На следующий день Хиёси отправился к деревенскому бондарю. Оттуда его выгнали через месяц.

— Он просто невыносим, — жаловалась жена хозяина.

Мать Хиёси не могла взять в толк, почему ее сын нигде не приживается. Хиёси нанимался и в другие места: в лавку циновщика, в трактир на лошадином рынке, к кузнецу. Но нигде не задерживался больше полугода. Слухи о его нерадивости разошлись по округе, и никто уже не решался ни взять его в услужение, ни порекомендовать знакомому.

— А, это никудышный парень из дома Тикуами! Ни на что не годен, к тому же грубиян и забияка.

Мать Хиёси чувствовала себя неловко. Она стыдилась сына, а в ответ на дурные отзывы о нем сама жаловалась на никчемность Хиёси.

— Ума не приложу, что с ним делать, — сокрушалась она. — Работу в поле ненавидит и по дому делать ничего не желает.

Весной, когда Хиёси пошел четырнадцатый год, Онака сказала ему:

— На этот раз ты должен исправно трудиться, иначе моя сестра не посмеет взглянуть в глаза мужу, господину Като. Все станут смеяться и говорить: «Вот, опять!» Если тебя еще раз выставят за дверь, не жди моего прощения.

На следующий день тетя повела его в Синкаву. Большой красивый дом, в который они пришли, принадлежал Сутэдзиро, богатому гончару и купцу. Офуку вырос в бледного шестнадцатилетнего юношу; помогая приемному отцу, он и сам мало-помалу освоил гончарное дело.

В лавке у гончара строго соблюдались различия между хозяином и работниками. Во время разговора Хиёси смиренно стоял на коленях на деревянной галерее, а Офуку находился в доме, ел рисовые колобки и весело болтал с родителями.

— Ага, явилась обезьянка бедного Яэмона! Отец твой умер, а Тикуами стал тебе отчимом. Ты, значит, хочешь поступить ко мне на службу. У нас все работают в поте лица.

Тирада была произнесена столь назидательным тоном, что оставалось лишь изумляться рассудительности юного Офуку.

— Да, мой господин, — ответил Хиёси.

Его отвели в помещение для работников, где слышны были смех и голоса хозяев, находившихся в гостиной. Былой приятель не выказывал ни малейших признаков дружелюбия, поэтому Хиёси совсем затосковал.

— Эй, Обезьяна! — все с той же суровостью произнес Офуку. — Завтра с утра пораньше отправишься в Киёсу. Поскольку товар предназначен для важной особы, доставишь его на ручной тележке. На обратном пути заглянешь к перевозчику и выяснишь, не прибыл ли наш груз из провинции Дзэн. Зазеваешься в дороге или опоздаешь, как на днях случилось, тебя не пустят в дом.

Хиёси отвечал не просто «Да» или «Да, мой господин», а так, как говорили старшие работники:

— Воля ваша, мой господин, с величайшей охотой выполню ваше поручение.

Хиёси часто посылали по делам в Киёсу или в Нагою. В этот раз он загляделся на белые стены и высокие каменные башни крепости Киёсу. «Интересно, какие люди живут там, — подумал он. — Вот бы мне тоже попасть туда». Он почувствовал себя жалким и ничтожным червяком. Бредя по городу с тяжелой тележкой, груженной гончарной утварью, он услышал ставшие привычными его уху слова:

— Вот и Обезьяна к нам пожаловал!

— Обезьяна тележку везет!

Куртизанки в вуалях, изысканно одетые горожанки, красивые молодые женщины из приличных семей шептались, когда он проходил мимо, глазели и показывали на него пальцем. Ему тоже нравилось разглядывать самых хорошеньких из них, тем обидней было то, что все воспринимали его как уродца.

Замком Киёсу владел Сиба Ёсимунэ, а одним из его главных приближенных состоял Ода Нобутомо. Вид с места, где крепостной ров сходился с рекой Годзё, хранил следы былого величия рода Асикага. Благополучие, сохранившееся здесь вопреки бесконечным усобицам в стране, снискало Киёсу славу самого процветающего города во всей Японии.

«Хочешь сакэ — пожалуй в винную лавку, хорошего чаю — в чайный домик. Желаешь развлечься с изысканной женщиной — отправляйся в веселый квартал Сугагути в городе Киёсу», — гласила поговорка.

В квартале Сугагути вдоль улиц тянулись и публичные дома. Днем обитательницы заведений играли на улице в пятнашки и распевали песни. Хиёси, погруженный в мечтания, проталкивался среди них с тележкой. Как стать великим? Ничего в голову не приходило, и он мучительно думал о будущем. Когда-нибудь… Да, со временем… Одна картина сменялась другой. В городе полно заманчивых вещей, недоступных Хиёси: вкусная снедь, богатые дома, дорогое оружие и конская сбруя, роскошные наряды и драгоценности.

Представляя бедную, худенькую сестренку, оставшуюся в Накамуре, он глядел на пар, поднимающийся над чайниками в лавках сладостей, и мечтал накупить ей побольше вкусной еды. У старинной аптеки он завороженно всматривался в мешочки с целебными травами и мысленно говорил: «Мама, сумей я раздобыть такие лекарства, ты давно бы поправилась». Хиёси даже во сне часто грезил о том, как вызволяет из нищеты мать и сестру. О Тикуами он никогда не думал.

Сегодня Хиёси вошел в город и побрел по улице, охваченный привычными размышлениями и мечтами. Когда-нибудь… В будущем… Но когда? Каким образом?..