Честь смолоду
Шрифт:
Стены сочились. Где-то в глубине пещер, скрытых от нас, загадочно шумела подземная река. Свечи дрожали в наших руках, и сталактитовые изваяния, будто отлитые из хрусталя, мерцали в каком-то красноватом фосфорическом тумане. Стоило сделать хоть шаг, и тени ползли, извивались.
– Дальше еще пещеры, – прошептал Виктор, – идут и идут бесконечно. Может, к Туапсе… никто не знает. Дальше не пойдем… Там течет черная речка.
Мы повернули назад и свободней вздохнули: в первой комнате мы были ближе к свежему воздуху, к жизни.
Виктор погасил наши свечи. Свою поставил на каменный стол. Наши лица были мертвенно бледны. Глаза обведены кругами.
– У меня есть предложение, – Виктор оглянулся, будто боясь посторонних ушей.
Мы тоже повернули головы. А вдруг чьи-то чужие глаза наблюдают за нами?…
– Надо подождать луну, – продолжал Виктор, – и тогда добираться домой.
– Луна взойдет перед рассветом, – сказал Пашка. – Будем ждать, – сказал Виктор.
– Почему?
– Туман залил долину реки. Мы можем попасть в ущелье, в яму… и, кроме того, раз мы ввязались в такое дело, надо держаться вместе и крепко. И никогда не решать что-либо самовольно, без друзей… – Виктор глядел на нас своими глазами-занозами. – Один за всех, все за одного. Раньше люди давали клятвы… хотя… – Его глаза остановились на свечке. – Чтобы никто из нас не изменил друг другу, мы можем дать клятву на свечке.
– На свечке?
– Да. На свечке… Вы слышали, что я говорил?
– Да, – ответили мы разом.
– Приближайте пальцы к огню. Не все, по одному указательному.
Мы соприкоснулись пальцами.
– Теперь спускаем ниже, к свече.
Наши руки опустились к огоньку.
– Ниже, ниже, на самое пламя! – командовал Виктор.
Огонь больно жег наши пальцы. Кожа покраснела, закоптилась. От острой боли выступили слезы. Пашка побелел, зашатался.
– Хватит, – скомандовал Виктор, – это была клятва. – Он подул на палец, усмехнулся. – Конечно, глупости, а больно, шут возьми. Только, глядите, это всерьез… Чтобы ни гу-гу про наши похождения…
Мы молча подчинились вожаку.
Виктор развязал рюкзак, положил на стол круги овечьего сыра и связку сушеной тарани. Потом попробовал нож ногтем, нарезал хлеб, держа его по-крестьянски – у груди.
Мы поужинали.
Виктор взял в нише бутылки, вышел из пещеры, принес воды из ручья. Мы напились и улеглись на сухой траве, на полу.
– Туман закрыл все. Птицы и то не кричат, – сказал Виктор и заложил руки под затылок. – Вы спите, ребята, а я подежурю. Через два часа разбужу Пашку. А перед зорькой подежурит Сергей.
Усталость и пережитые волнения сломили меня быстро. Я будто провалился куда-то, крепко заснул.
Глава девятая
Выстрел
Яркий, багровый свет заливал пещеру. Яшка стоял перед нами с горящим факелом в руке.
…Мое отсутствие всполошило наш дом. Мать решила, что меня надо искать только на дне Фанагорийки. Она была убеждена, что я не перенес оскорбления, нанесенного мне Устином Анисимовичем. Меня искали повсюду. Всполошили доктора, сбегали к Фесенко, к матери Виктора.
Прибежала Люся, хотела сама разыскивать меня и осталась у Анюты. Отсутствие Пашки и Виктора немного успокоило всех, но мои родители тревожились по-прежнему. Мать Виктора, застенчивая бедная женщина, сторожиха школы, ночевала у нас. Отец Пашки, когда его тормошили, перевернулся на другой бок и сказал только одну фразу: «Дождался вожжей».
В суматохе, охватившей четыре дома, в самом лучшем положении оставался Яшка. Ему хотелось выдать тайну нашего пребывания, подмывало повести по нашим следам целую карательную экспедицию из наших родителей, братьев и сестер. Он колебался, но, наконец, решил не выдавать нас.
Яшка бывал в Богатырских пещерах, ввязываясь в экскурсии санаторных больных, путь сюда ему был известен.
Наш юный друг сидел оборванный, грязный, утомленный, сжимая в руках пылающий факел, и глядел на нас такими преданными, блестящими глазами, что хотелось его расцеловать.
– И ты не боялся?
– Некогда, было бояться, ребята. Я так, так спешил…
– Спешил?!.
– У меня вырывалось сердце, ребята!
Виктор удивленно рассматривал Яшку новыми глазами, как бы раскрывая для себя какую-то плохо прочитанную страницу Яшкиной души.
– А все же было боязно? Признайся, Яшка.
– Да.
– Видишь…
– Но я решил: бояться, но держаться как можно смелее.
– Храбро?
– Да, Витя.
– Словом, ты храбрый трус? Есть такие?
– Значит, есть, – Яшка ткнул пальцем в свою грудь.
Виктор одобрительно улыбнулся, заложил в углы мешка камешки, завязал мешок плечевым узлом.
– Ты проходил Дантовым ущельем? – спросил Пашка.
Ему хотелось унизить Яшку, неожиданно очутившегося в центре внимания. В лице Яшки вставал новый, неожиданный для Пашки соперник.
– Нет, – просто ответил Яшка. – Зачем же итти Дантовым ущельем, крюком, когда есть прямой путь через речку?
– А там левым берегом, – подтвердил Виктор.
– А там левым берегом.
– Левым берегом, – пренебрежительно протянул Пашка. – Видишь? Левым не страшно. А вот Дантовым – спина холодает.
– Левым проще, – оправдывался Яшка, – я перешел вброд у кювета. Там плавают бычки и… змеи. Вероятно, ужи? Конечно, ужи…