Чётки
Шрифт:
– «Самый благородный» – еле слышно произнёс он в наступившей гробовой тишине, и, скромно сомкнув свои веки, покорно опустил голову вниз.
Император Нерон, безусловно, тут даже рядом не валялся…
Время любить…
Когда наступала летняя невыносимая жара, мальчишки нашего двора (естественно, с разрешения родителей), предпочитали спать на улице.
Под каждым окном располагался небольшой участок земли, служивший, как правило, небольшим огородом, границы которого были обнесены штакетником или же обычной стальной проволокой, где внутри – как правило – высаживали плодовые деревья, цветы и обычную неприхотливую зелень. Самый большой огород, конечно же, был у самой многодетной семьи. Он находился на противоположном краю двора, несколько далее всех остальных и был обсажен великолепными красивыми розами, редкими экзотическими цветами и всевозможными плодовыми деревьями. В этом не было ничего удивительного, так как отец Кахрамона являлся достаточно известным и уважаемым в городе садовником.
Посредине огорода, утопая в благоухающей зелени цветов, находился большой и вместительный тапчан (плоское деревянное сооружение-настил, возвышающееся на некотором расстоянии от земли), который в обеденный перерыв служил местом сбора многочисленной семейки. От лучей палящего солнца людей защищал естественный навес из виноградника, тонкие и гибкие ветви-щупальца которого раскинулись на деревянных брусьях-перекладинах, откидывая, таким образом, прохладную тень на значительную часть сада. Можно было запросто, не вставая с места, протянуть руку вверх и совершенно свободно сорвать янтарную кисть. В августе, в самую пору созревания, весь виноградник был буквально обвешан тяжёлыми золотистыми гроздьями этих соблазнительных ягод.
С наступлением же темноты, мы расстилали свои матрацы и курпачи (национальные стёганые одеяла), заправляли их простынями и, под звуки цикад и ароматы, исходящие от готовящихся ко сну цветов, до поздней ночи не смыкали глаз, предаваясь своим мальчишечьим фантазиям и мечтам, прикалываясь над друг другом. Сейчас, оглядываясь назад, в своё прошлое, я начинаю понимать, что это было самое прекрасное и беззаботное время в моей жизни.
По окончании девятого класса, темы наших бесед заметно изменились и – как следствие – женская тематика стала превалирующей. Каждый из нас мечтал поделиться своими любовными подвигами, но никому, кроме Серёжи – этому любвеобильному мачо – ничем особым похвастаться не удавалось: мы были достаточно робкими и скромными юношами, а потому все наши разговоры, в основном, носили воображаемый характер. Однако, с каждым днём кровь в венах пульсировала всё энергичнее, а гормоны не на шутку давали о себе знать, требуя какого-то выхода. К тому же, и Серёга, как назло, стал всё чаще пропадать по ночам, возвращаясь к самому утру.
Каре в этом вопросе никак не положено было отстать от нас. И однажды он «признался».
В соседнем дворе жила кокетливая барышня Люда. Как и многие дети от смешанных браков, она была чрезвычайно красива и обаятельна. К тому же, достаточно раскована и общительна. Поэтому неудивительно, что она пользовалась огромным вниманием мальчишек всей округи. Ну, а поскольку училась она в одном классе с Карой, то достаточно часто они общались и вне школы. Между тем, Люда прекрасно была осведомлена относительно известной черты характера моего друга и потому держалась с ним более чем сдержанно. Несколько раз мне также посчастливилось поприсутствовать на посиделках, устраиваемых ребятами их двора. Я знал, что Люда всегда достаточно иронично относилась к Каре, никогда не воспринимала его кандидатуру всерьёз, впрочем, и не отвергая. Она вообще никого не отвергала. Ей, как и всякой красивой девушке, знающей себе цену, приятно было внимание, оказываемое её персоне, а потому, при всей своей скромности, она нередко могла позволить себе пококетничать и даже покапризничать. Не более того. Во всём остальном, всегда соблюдая известную порядочность и нравственные устои, принятые на Востоке…
– Ну, рассказывай: как сходил? – нетерпеливо принялись мы за традиционный допрос, едва только Кара, взобравшись на тапчан, разделся, и устало кинул своё молодое тело на атласное ложе.
Как и следовало ожидать, три глубокие бороздки мгновенно обозначились на его переносице: брови чуть не слились в единую сплошную линию, а лицо сразу же приобрело серьёзное выражение. Оно красноречивее всяких слов говорило нам о том, что распространяться на подобные темы с безусыми юнцами, это всё равно, что не уважать себя. Однако, не прошло и двух минут, в течение которых нам терпеливо и добросовестно пришлось ему подыгрывать, как он снизошёл до нас, шёпотом сообщив:
– Сегодня, наконец, получилось…
«Неужели трахнул?!» – мы с Серёжей вопросительно переглянулись.
– Что – «получилось»? – с удвоенной энергией мы принялись его тормошить.
– Ты можешь, хоть, сказать толком: что, конкретно, получилось? Расскажи поподробнее!
– Да врёт он, как всегда… – донёсся, наконец, с другого конца тапчана голос Рината, молчавшего до сих пор. Я знал, что он специально это сказал для того, чтобы раззадорить и ускорить реакцию «Ромео». Всё так и вышло.
– Чем тебе поклясться?! – вскипел Кара.
– Да ничем не надо клясться – успокоил я друга. – Ты только скажи: где вы гуляли?
– Ну, сначала я поволок её в парк – деловито начал товарищ так, словно речь шла о каком-то барашке, которого на верёвочке вывели пощипать травку.
– Так – подбодрил его Серёжа. – А потом?
– Ну, потом мы пошли в сторону стадиона. Там, где скамейки.
– Ну?! Дальше! – подключился Ринат.
– «Дальше!» – скривив рот, передразнил его Кара. – Чё – «дальше»?
Свои фантазии он любил доводить до слушателя не спеша, образно и подробно. Видимо, в этом сказывалась утончённая и лирическая душа араба.
– Дальше, мы сидели на скамейке и я вот так, осторожно, обнял её за плечо. – Кара нежно попытался продемонстрировать на приятеле всю гамму чувств, переполнявшую его душу. Ринат брезгливо дёрнул плечом, скинув руку товарища.
– Ну-ну! А потом? – Серёга как молодой жеребец нетерпеливо перебирал ногами. Он уже давно переоделся и собирался смыться на очередное свидание.
– Ну-у… Потом я её цулавал, цулавал, цулавал…
Серёжка, как стоял возле тапчана, так и сполз под него. Мы же, с Ринатом, схватившись за животы и корчась от боли, стали перекатываться из одного конца тапчана на другой, не в силах остановиться.
– Тихо! Тихо! – только изредка покрикивал на нас шёпотом Серёжа, сам еле переводя дух от приступа смеха. – Родителей разбудите! Мне бежать уже надо.
И, не удержавшись, вновь исчез под тапчаном…
Волгоградская невеста
– Кара женился!
Эта новость в одночасье облетела всю нашу округу, повергнув в шок всех ребят двора.
Странен был не сам факт произошедшего: всё-таки, Каре исполнилось уже двадцать. Всем было хорошо известно, что его старшая сестра вышла замуж в шестнадцать, и это считалось вполне нормальным.
Странным казался выбор невесты. По слухам, она приехала откуда-то из Волгограда.
Это было нонсенсом. Такое просто не укладывалось в голове. В это невозможно было поверить! И в первую очередь, учитывая незыблемые традиции и взгляды на институт брака в столь ортодоксальной семье, коей являлась семья моего товарища. Прекрасно зная возможную реакцию его родителей, я ни секунды не сомневался, что такого просто не может быть. Скорее, я бы поверил, что завтра наступит конец света. Это было намного реальнее.