Чтение онлайн

Взрывы снарядов, удары, сотрясения корпуса, звон осколков и шрапнели — Гошка почти одурел, но первую торпеду выпустил вовремя. С предельной дальности она не имела почти никаких шансов попасть, но вся бортовая артиллерия противника перенесла огонь на нее. Заработали дымогенераторы, и, нырнув в густое облако, миноносец в два счета преодолел оставшиеся до оптимальной точки пуска полкилометра.

Выскочил, выстрелил вторую торпеду, развернулся, получив еще порцию шрапнели и осколков, и снова влетел в дымовое облако. Пару раз менял курс, улепетывая со всей возможной скоростью. Мощный взрыв за кормой указал на то, что его гостинец нашел адресата. Или был уничтожен артиллерией?

Еще взрывались вблизи посланные вдогонку снаряды, еще приходилось активно маневрировать, чтобы не получить попадание после практически выполненного маневра ухода, а Гошка уже размышлял. Вот уже второй раз он выходит из боя с мощным, отлично вооруженным кораблем. Он, малоопытный командир, действующий вопреки всем правилам тактики морского боя. Это что? Везение? Или он так крут?

Миноносец избит и иссечен, но докладов о пробоинах, повреждениях или потерях не поступает. Репутация «счастливого командира», уже закрепленная за ним матросской молвой, станет незыблемой. Почему? В собственную исключительность или особые таланты он не верит. Нормальный парень, не более. Или он чего-то не понимает?

— Угля осталось только до острова Гелен. — Выводит его из задумчивости голос старпома. — Если самым экономичным ходом.

— Следуем в Гелен. Самым экономичным ходом. — Откликается Гошка и покидает рубку. — Да, отмените боевую тревогу. — Добавляет он уже из люка. Сигнальщики докладывают о том, что расстояние до риканского крейсера нарастает со скоростью, равной ходу миноносца. Опять, что ли комендоры угодили в машинное отделение неприятеля? Был момент, удачный для дюжины выстрелов.

Да. Тормознул он после боя. Не подумал об угле. Старпом тактично напомнил, о чем и когда нужно заботиться командиру. Обход отсеков. Народ взвинчен. Все работает. Уголь переносят к одному котлу, где тяга лучше. Дымовым трубам сегодня досталось.

На палубе картина ужасная. Все поверхности носят следы многократных воздействий металла. Посвежело. Даже невысокая волна захлестывает на палубу, омывая голую стальную поверхность, изредка облизывая похожую на танковую, приплюснутую башню носового орудия.

Похожую на танковую. Вот оно. Этот миноносец — морской танк. Низкий силуэт, все поверхности находятся под острыми углами к падению снаряда. Или прикрыты забортной водой. Пусть и не самая толстая, но броня. Вот след на рубке. Явно — поросенок калибра сто пятьдесят миллиметров. Главный калибр крейсера. В них попадали, и неоднократно. Но все рикошетило. И, кажется, «Рябому» недолго носить свое имя. Перекрестят в «Драного».

Трубы, действительно, выглядят неважно. Партия ремонтников уже накладывает заплаты. Прямо поверх старых заплат. Кокетливо получается. Хорошая видимость. Рассвет. Сигнальщики обшаривают оптикой горизонт. Чисто. Атакованный крейсер час назад скрылся из виду. Даже не пытаясь его преследовать. Снаряды миноносца за время боя попали в него не один раз, могли и беды наделать.

Гошке не с руки торчать рядом с вражеским крейсером, ожидая, чем дело закончится. Пожжет уголь, и придется болтаться в море под наскоро состряпанным парусом. Кстати, сам-то парус им просто не из чего сделать. Нет, любоваться побежденным кораблем он не будет. Или непобежденным? Ну, постреляли друг в друга, так, разбежались же. А от острова Гелен уйдут сообщения, руководствуясь которыми Рысские крейсера хорошенько прочешут море. Если «Чиган» поврежден, догонят и добьют.

В порту Гелен оказался новейший эсминец, завершивший бункеровку. Капитан порта, получив семафор с «Рябого», направил его в сторону атакованного Гошкой «Чигана». Пара стотридцатимиллиметровок — это здорово. Рыская артиллерия последнего поколения чудо как хороша. Оно, конечно, эсминец против крейсера вроде как несерьезно, но если радиус поражения и скорость больше, чем у противника, то победа — дело терпения.

Семьсот второй стоит у стенки. Команда в бане. Угля в порту больше нет. Бункера ушедшего пару часов тому назад корабля удалось заполнить только на три четверти. Тут неподалеку металлургический комбинат, а за мысом — достроечный бассейн небольшой верфи. Так что топливо будет. Уже завтра. А сейчас тихий осенний вечер. И усталость такая, что вообще ничего не хочется.

Нет, хочется. Хочется стоять на мостике быстроходного красавца, унесшего в море чисто выбритых и одетых в отглаженные спецовки морских офицеров. А не выглядывать через растрескавшийся триплекс из тесной стальной утробы ходовой рубки этого иссеченного осколками… ладно, определение можно опустить.

Как ни крути, этот уродец дважды унес ноги от целого боевого крейсера, с которым, правда, сам же и сцепился. Оба раза — без повреждений, если не считать внешнего вида, в просторечии именуемого экстерьером. И обидчика своего угостил из мощных четырехдюймовых пушек.

Вообще-то миноносцы, как правило, вооружаются семидясятипятимиллимитровками, устанавливаемыми не в бронированных башнях, а прикрытых щитами с боковыми стенками и крышей. Это значительно более легкая конструкция, хотя силуэт сходный. На быстроходных кораблях, имеющих небольшое водоизмещение, разница в несколько тонн очень заметна.

Вон, миноносцы семьсот десятой серии, хотя и длиннее, но имеют практически то же водоизмещение, да еще и бегают почти на пять километров в час быстрее, потому что в воде сидят не так глубоко, и форма корпуса у них значительно совершенней. Наклонный форштевень, V-образный профиль носовой части, корма со свесом — по-людски сделанные корабли с хорошим надводным бортом. И волна через палубу при четырехбалльном волнении не перекатывается. Экипаж, опять же, размещен нормально. Пусть и тесные, но каюты и кубрик имеются. Да и смотреть на них приятно, глаз радуется от пропорциональности форм стремительности линий.

Вот такие мысли «гонял» Гошка в своей бестолковке, «любуясь» пришвартованным к заводской стенке семьсот вторым, когда рядом прозвучал голос:

— Это ты, что ли с «Чиганом» сцепился? — Средних лет мужчина в инженерской спецовке с интересом разглядывал отметины на палубе и бортах многострадального миноносца. И каким-то неведомым ему чувством Гошка вдруг сообразил, что перед ним такой же, как он, пришелец с Земли.

— Да. Вообще-то нам здорово повезло, что под бортовой залп ни разу не подставились. — И, протягивая руку, представился, — Кукса. Куксин Игорь Николаевич, но уже прилипло погоняло.

— Раз зовут по кликухе, значит за своего держат. А я Таврухин Алексей Ильич, тоже с Земли. Только вот прозвище ко мне поначалу прилипло, а потом отлипло, когда семисотую серию на вооружение принимали.

— Твоя, что ли, задумка?

— Моя, только изувеченная по замечаниям высокой комиссии. Пойдем, покажу тебе, как это было в замысле.

Гошка думал, что его поведут показывать чертежи, но новый знакомый направился в затон, где стояли старые или сильно поврежденные миноносцы нескольких типов. Еще не кладбище, но и признаков жизни на них не наблюдалось. Ржавчины нет, однако птичий помет — сколько угодно. Перейдя по сходням с корпуса на корпус, они оказались на стальной плите, такой же, как и на семьсот втором, голой металлической палубы, также совсем немного возвышающейся над водой.